«Твой час почти настал», – сказал мне Незнакомец на крыше. Сколько времени у меня осталось? Видимо, уже совсем немного. Руки попросту опускались от бессилия. Сохранилась ли у меня хоть капля надежды? Конечно, но, наверное, это не имеет никакого значения.
Машина доставила меня на место, и я поднялся прямиком в квартиру. Волков в той же позе спал на диване, а Клиф дремал возле его ног. Я разулся и аккуратно пробрался в ванную, чтобы погреться и обработать раны. После всего, что мне пришлось испытать этим утром, было так приятно оказаться в горячей воде. Тепло разморило меня, и я задремал. В этот раз мне ничего не приснилось, зато было ощущение, будто я плыву на облаке по голубому бескрайнему небу. Меня разбудил настойчивый стук в дверь.
– Саймон, у тебя все хорошо? Саймон, отзовись, – услышал я голос Волкова.
– Да, все хорошо. Я просто задремал.
– Совсем одурел – спать в ванне? Тебе жить, что ли, надоело?
– Я ничего не мог поделать. Сейчас выйду.
Выбравшись из теплой ванны, я насухо вытерся и накинул одежду. Осмотрел ранки: кровь свернулась и больше не думала покидать тело. Волков сидел на кухне, держась за голову, которая, видимо, болела из-за спиртного, а перед ним стояла чашка горячего чая. Пар медленно поднимался вверх и растворялся в комнатной температуре.
– Что у тебя с лицом? – воскликнул пораженный Волков. – Ты что, упал с кровати?
– Нет. Утро было несколько более насыщенное, чем я предполагал. Мне приснился сон о том, что вот-вот должны убить одного человека. О том, кто убийца, думаю, говорить не стоит, ты сам уже, наверное, догадался. Я поспешил туда, но опоздал. – Я вздохнул и уставился в пол, чтобы не встретиться взглядом с Володей.
– И от расстройства ты избил сам себя?
– Я не смог спасти его, но убийца был все еще там. И то, что ты видишь, – его рук дело.
– Он избил тебя, но оставил в живых?
– Да. Каждый раз, когда я падал, он повторял одно и то же: «Вставай! Вставай!» А потом сказал, что мой час почти настал и нас ждет последняя встреча.
– Зачем ты вообще туда пошел?
– По-твоему, я мог спокойно позволить ему убить человека?
– Саймон, с этим надо что-то делать. Тебе нельзя оставаться здесь.
– Ты предлагаешь мне бежать? – уточнил я.
– Я предлагаю тебе спасать свою жизнь, но перед этим написать анонимное письмо в полицию.
– Ты же сам говорил, что обращаться к ним последнее дело.
– Вот именно, что последнее. Других вариантов я больше не вижу.
– Это трусость! – закричал я.
– А сидеть здесь и переть с голой грудью на штыки – несусветная тупость.
– Я не могу на это пойти, – покачал я головой, не позволяя себе ни на минуту согласиться с Володей.
– Упрямый баран! Хоть немного подумай над своими словами. Ты вообще слышишь, что несешь?
– А ты не думаешь, что он, куда бы я ни уехал, все равно меня найдет?
– Попытаться стоит. – Волков не желал слышать никого, кроме себя.
– Но стоит и попытаться остаться здесь, поэтому я никуда не поеду.
Волков глубоко вздохнул, покрыл меня ругательствами на русском языке и ушел в комнату. Несколько минут слышались грохот падавших предметов и глухие удары по мебели. Может быть, это действительно глупо, но я предпочитаю встретить беду лицом к лицу. Тем более если она неизбежна. И пусть это будет моим последним идиотским поступком в жизни, но я не собираюсь в решающий момент отступать от своих принципов, как это делают очень многие люди на земле.
Одним теплым летним днем пару лет назад я решил прогуляться по городу. Из-за погоды мне пришлось отказаться от своего любимого плаща, и потому я надел черный костюм в тонкую полоску и красивую фетровую шляпу цвета воронова крыла. Это была суббота, и беззаботные горожане высыпали на улицы и в парки. Тут и там звучали звуки музыки, раздавался непринужденных смех, смешивающийся с ревом автомобильных двигателей. Город жил и дышал полной грудью. Из-за того, что я довольно редко выходил на улицу днем, кожа стала излишне восприимчива к солнечному свету, и я чувствовал легкое жжение по всему телу. Будь я актером, с легкостью смог бы справиться с ролью Дракулы в каком-нибудь черно-белом фильме ужасов. Я обожал их в детстве – помню каждый неповторимый кадр! Граф Дракула медленно выглядывает из-за своего плаща: вот появляются его бешеные глаза, затем нос и наконец настает время для длинных клыков, не раз раздиравших человеческую плоть. Потрясающе. Как звали того актера, что прославился благодаря роли великого кровопийцы? Точно! Бела Лугоши.