– Я хочу, чтобы он остался у вас. У каждого должен быть друг! Вы мой друг, а я ваш. И когда вам будет грустно, как сегодня, то посмотрите на этот мячик и подумайте обо мне, тогда вам сразу станет лучше, потому что человек, у которого есть друг, никогда-никогда не должен грустить!
– Спасибо тебе, малыш Шарль. – Я потрепал его по волосам и поднялся на ноги.
– Пожалуйста! Приходите к нам в гости!
– Если смогу, то обязательно зайду. – Конечно же, я соврал.
– До свидания!
– До свидания. Беги уже к маме, а то она, бедная, не знает, что делать.
Малыш кивнул и побежал, быстро перебирая ножками. Он громко закричал: «Мама! Мама!» Женщина подняла взгляд, и на ее лице появилась счастливая улыбка. Она подхватила Шарля на руки и начала целовать. Через пару минут, когда женщина успокоилась, она подняла сумки, нацепила на Шарля панамку и крепко взяла его за руку.
Я стоял все там же и смотрел, как они не спеша идут вниз по улице.
«Меня зовут Саймон Брис. Я врач, работающий в одном из затерянных на огромной карте мира городов. Еще в детстве я твердо решил стать врачом, чтобы помогать людям избавляться от их болезней, и год за годом уверенно шел к поставленной цели. Мне двадцать шесть… точнее, почти двадцать семь лет», – написал я на чистом листе бумаги, а затем, несколько раз перечитав написанное, порвал его на мелкие кусочки.
Что я пишу? Завещание? Звучит как завещание.
Сегодня девятнадцатое октября тысяча девятьсот пятьдесят шестого года, и это последний день, который стоит осветить во всех подробностях. Нет, мир не перестанет существовать, Земля не перестанет вращаться вокруг Солнца и вокруг самой себя, и небо не изменит свой цвет с голубого на красный. Ничего подобного не случится. Просто это заключительный день для меня в этой невероятной и загадочной истории.
Вчера, поругавшись с Волковым, я весь день просидел в четырех стенах, а он отправился на работу, оставив мне задание: погулять с Клифом. Дважды я выходил с псом на улицу, а все остальное время сидел и читал старые газеты, которые зачем-то хранил Володя. Мне они могли оказаться полезными для того, чтобы заполнить пробелы, оставленные пребыванием в клинике. Но ничего нового узнать мне не удалось: все было как всегда. Законопроекты, борьба с коррупцией, кражи, убийства, блистательные концерты, достижения науки и многое другое. Можно взять газету пятилетней давности и увидеть там все то же самое – отличаться будет только дата. Какое-то бесконечное движение по спирали. Вроде бы движемся вперед, но все равно кругами.
Покончив со стопками газет, я принялся изучать книги, аккуратно расставленные на полке в комнате Волкова. Их было достаточно много, но большая часть оказалась на русском языке, так что я вернулся в гостиную, где начал разговор с Клифом. Он смотрел на меня добрыми глазами, а я говорил и говорил без конца, изливая ему душу.
Волков вернулся домой и извинился передо мной, сказав, что вспылил из-за того, что больше не может терять близких людей. Хоть он и не хотел, чтобы я прикасался к алкоголю, мы распили полбутылки рома и разбрелись по комнатам. Долгое время я никак не мог уснуть и ворочался с боку на бок в поисках удобного положения. Потом все-таки погрузился в сон, а когда через секунду открыл глаза, было уже утро того самого дня, о котором я хочу рассказать. В этот раз мне не снилось ровным счетом ничего, но зато я был абсолютно уверен в том, где и когда должен встретиться с незнакомцем.
Я поднялся с кровати, потянулся и широко зевнул. Старина Клиф уже сидел рядом с какой-то игрушкой в зубах.
– Извини, дружок, не сейчас, – сказал я и увидел разочарование на собачьей морде.
Волкова уже не было – видимо, снова помчался в больницу. Я оделся и подошел к телефону. Сняв трубку, назвал оператору номер Марии и стал ждать ответ. Длинные гудки следовали один за другим, и мне казалось, что это продолжается целую вечность. Но вдруг на другом конце провода я услышал ее голос.
– Алло. Я вас слушаю. Алло.
Я молчал, а Мария все пыталась добиться ответа от своего неизвестного собеседника.
– Алло. Меня кто-нибудь слышит? Если вы не ответите, я сейчас повешу трубку. Алло. Как хотите.
После этих слов я услышал щелчок, а за ним короткие гудки. Почему я не стал с ней разговаривать? Мне очень не хотелось ее тревожить и тем более давать надежду на что-то, ведь я сам толком не мог сказать, что случится со мной в ближайшее время. Чтобы быть уверенным, что у нее все хорошо, мне достаточно было просто услышать ее голос.