Мне нужно было спешить. Незнакомец ждал меня на крыше дома. Откуда я это знал? Утром я проснулся с этой мыслью и даже не пытался ставить ее под сомнение. На всякий случай я прихватил с собой складной нож, а все остальные вещи оставил в квартире Волкова. Уходя, погасил свет и захлопнул дверь. Сердце бешено колотилось, его стук отдавался в висках. Если мне суждено сегодня умереть, то я готов, но, как говорил и прежде, сдаваться без боя не собираюсь.
Может, и правда плюнуть на все и бежать прочь сломя голову? Нет! И еще раз нет. Я пережил все, что свалилось на меня, не для того, чтобы теперь бежать. Нужно перебороть страх и подняться наверх, а оттуда через чердак вылезти на крышу. Спокойно. Возьми себя в руки. Твой страх абсолютно оправдан. Сделав несколько глубоких вдохов, я пошел вверх по лестнице. На первом этаже раздался звук открывающейся двери и послышались голоса. Не стоит обращать на них внимание.
Этот долгий подъем наверх напомнил мне один из моих снов, но вряд ли в реальности я увижу огромных огненных демонов. Каково это – чувствовать себя обреченным? Точно не знаешь, что тебя ждет, но понимаешь: конец предрешен. Я словно поезд, движущийся по рельсам к недостроенному мосту. Разум твердит о смирении, а чувства бьются в агонии, и все это безумие разрывает тело на части.
Последний этаж… Чердак. Выход на крышу. И вот оно, холодное железное покрытие дома, начавшее сохнуть после закончившегося дождя. Я огляделся и увидел его: Незнакомец стоял на самом краю и смотрел вдаль. На нем был все тот же длинный плащ, полы которого развевались на ветру. Не могу сказать, что я вел себя тихо, скорее наоборот. Металл под ногами с грохотом прогибался, но Незнакомец стоял все так же неподвижно. Он не обратил на меня ни малейшего внимания.
– Я пришел, как ты и хотел, – громко сказал я, но ответа не последовало.
Он стоял, глядя на продрогший город. Я почувствовал страшную жалость к нему. Ведь из-за своей участи и неисчислимых грехов он был одинок и несчастен. Сильный, непоколебимый, но безумно одинокий. Почему я почувствовал именно это? Не злость, не отвращение, а именно сострадание? Даже страх, что не отпускал меня, моментально исчез в вечерней мгле, растворившись в сыром воздухе.
– Ты слышал меня? Я пришел! – еще громче повторил я.
– Я слышал тебя, Саймон. Не кричи, – прозвучал у меня в голове его низкий спокойный голос.
– Что тебе нужно от меня?
– Прошу тебя: помолчи. Дай послушать их.
– Кого?
– Души людей. Они поют. Впервые за долгое время.
– О чем ты говоришь?
– Просто помолчи. – Слова прозвучали как приказ.
Я не осмеливался подойти к нему ближе, а стоял все там же у входа на чердак, сжимая в руке складной нож. Незнакомец поднял обе руки и начал медленно двигать ими, будто дирижируя целым оркестром. На секунду, лишь на одну секунду мне показалось, что я слышу музыку и голоса, но это было не так. Воображение дорисовало то, что было доступно только Незнакомцу.
Темное холодное небо заволокло толстым слоем облаков, как будто оно вот-вот вновь обрушит на нас дождь.
– Жаль, что ты не можешь послушать их со мной. Они так прекрасно поют, – сказал Незнакомец.
– О чем?
– О надежде на мир без боли. Этой песне тысячи лет. Одно поколение приходит на смену другому и поет все ту же песню, хотя люди нигде и никогда не учили ее. Они просто знают, как знал и ты, где меня искать.
– Тысячи лет? – Мне показалось, что я мог ослышаться.
– Да, Саймон. Она звучит сквозь плоть и кровь, сквозь каменные стены и железные крыши. Тихо и ненавязчиво. Песня проносится сквозь века, не меняясь и не исчезая, передавая всю человеческую боль. И все это время надежда остается надеждой – негаснущим слабым огоньком в сердце тьмы, все сильнее опутывающей землю, словно вьюны. Per aspera ad astra. Ты помнишь, что это значит?
– Через тернии к звездам.
– Да. Это высказывание принадлежит Сенеке. Он покончил жизнь самоубийством по приказу Нерона, чтобы избежать смертной казни. Знаешь как? Вскрыл себе вены на руках, но из-за старости кровь текла слишком медленно, и тогда он вскрыл вены на ногах. Но смерть так и не наступала, а все медлила и ждала, тихо затаившись в тени. Тогда Сенека попросил своего друга и врача Стация Аннея дать ему яд. Через тернии к звездам…
– Что ты хочешь этим сказать?