– Все прекрасно. Никаких жалоб нет. – Горячие кружки обжигали мне руки, и я поставил их на журнальный столик напротив Волкова.
– Удивительно, – заметил он, качая головой, и потянулся к кружке с чаем. – И что ты намерен делать дальше?
– Давай пока не будем об этом. Лучше расскажи, что было интересного в больнице. Я ужасно соскучился по работе. – Я не кривил душой, так как действительно скучал по пациентам, постановке диагнозов и даже по бумажной волоките с заполнением медицинских карт.
– Так возвращайся. Поговори с Морано. Возможно, он сможет ускорить твое возвращение. – Володя держал кружку близко к губам, делая маленькие глотки.
– Да-да. Обязательно поговорю. – Я не хотел тратить оставшееся время на бессмысленные споры. – Так что на работе?
– Ничего особенного. Продолжаю вести старых пациентов. Из новых сегодня пришли только двое: девушка с простудой и парень с вывихом руки. Парень, конечно, дурак. Он попытался на спор прыгнуть между двумя крышами. Хорошо хоть, догадался прыгать между одноэтажными зданиями. Молодость, молодость… Сколько сил, энергии и глупости. Отличное было время!
– Неплохое, – согласился я, вспомнив собственную жизнь в родном городе.
– Неплохое? Это мне говорит человек, у которого это время все еще продолжается? Радуйся, Саймон!
– Радуюсь. По мне разве не видно?
– Не особо. – Волков скривил недовольную физиономию и сделал очередной глоток из кружки.
В комнате повисло недолгое молчание. Клиф, положив голову на лапы, переводил взгляд с меня на Волкова.
– А что насчет Медича?
– Что именно? – удивился Волков.
– Ты больше ничего о нем не вспомнил?
– Нет. Пытался, но безуспешно.
– Жаль.
– Прости, но тут от меня помощи немного. И почему это все обрушилось именно на тебя?
– Судьба, наверное.
– Судьба – понятие растяжимое.
– В какой-то мере да. Но в принципе я согласен с тем, что ты рассказал мне из своего сна.
– Про шарики? По мне, это все глупости. Я даже вспоминать не хочу.
– И ты готов так легко закрыть глаза?
– Нет. Я все как следует обдумал и пришел к выводу, что мне не нравится такая правда. У меня нет ни малейшего желания в нее верить. Каждый из нас живет в своем собственном мире, и я не хочу, чтобы мой мир был разрушен до основания. Лучше я буду жить во лжи, чем в столь жестокой правде.
– Мне кажется, это не твои слова.
– А чьи?
– Слова мира, в котором нам приходится жить. Он заставляет нас прятаться и убегать. А ты так натерпелся за долгие годы, что решил, будто это действительно лучше.
– Разве нет? Понимаешь, в данную секунду где-то на земле такие обыкновенные люди, как мы, насилуют несчастную девушку или издеваются над ребенком. И это происходит постоянно. А сколько людей умирает? Ты знаешь, что каждую секунду на земле умирает примерно два человека? Десять секунд, и двадцать человек растворились в истории. Если безостановочно думать о правде, что нас окружает, то крыша съедет моментально. И самое ужасное, что мы не можем спасти всех, кому нужна помощь. Мы как сидели в маленькой квартирке с чаем, так и будем сидеть, и даже если сможем кому-то помочь, то кто-то один – это не все.
– Ты прав. – Он был прав в том, что мы не можем помочь всем, но был не прав в своем желании отрицать реальное положение вещей.
– Лучше скажи мне, что ты намерен делать?
Я оттянул краешек рукава рубашки и взглянул на часы – времени прошло уже вполне достаточно.
– Сегодня, как мне и говорил Незнакомец, я встречусь с ним в последний раз, и все встанет на свои места.
– Что? Ты совсем сдурел? Хочешь, чтобы он убил тебя? – закричал Володя.
– Волков, я должен.
– Ты никому ничего не должен. Тем более ему. С его подачи ты оказался в психушке и продолжаешь делать то, что хочет он.
– А если не он этого хочет?
– Прекрати нести бред! Я тебя никуда отсюда не выпущу. Если понадобится, то вызову санитаров или полицию. – Он определенно был настроен решительно.
– Я знал, что ты это скажешь, но теперь ты не сможешь меня остановить.
– Это еще почему?
– С минуты на минуту поймешь, – тихо сказал я и забрал пустую чашку из рук Владимира.
Он смотрел на меня в полном недоумении. Еще несколько секунд, и я увидел, как препарат начал действовать.
– Что ты сделал? – заплетающимся языком спросил Володя.
– Ничего страшного. Всего лишь снотворное. Я знал, что ты не захочешь отпускать меня, к тому же не хотел рисковать твоей жизнью. Может быть, мне не стоило даже приходить сегодня, но я просто хотел с тобой попрощаться.
Он сопротивлялся действию лекарства как мог, но оно было сильнее его. Попытался подняться с кресла, но через мгновение вновь обессиленно упал в него и уже не смог встать на ноги. Глаза Волкова медленно закрылись, а голова беспомощно повисла. Сквозь накатившийся сон он продолжал что-то говорить, но речь его стала неразборчивой. Теперь до утра он будет спать абсолютно спокойно.
– Прости, Володя.
Клиф с тоской посмотрел на меня и, спустившись с дивана, улегся у ног своего хозяина. Интересно, понимает ли пес, что здесь происходит?