Я удивился. Никогда бы не подумал, что она способна на такое. Не в том смысле, что не способна извиниться, а что будет это делать по такому ерундовому поводу, да еще чувствуя себя абсолютно правой. Сейчас Мария казалась мне совсем не такой, какой я видел ее раньше. Почему-то она производила впечатление застенчивой девушки со строгими моральными принципами, с самого детства с большой любовью привитыми родителями. На ней было скромное черное платье до пола, а волосы аккуратно сплетены в косу.
– Прости меня, Саймон, если обидела или как-то задела. Особенно сильно я поняла свою вину, когда узнала о смерти Жан-Луи.
– Ничего страшного, не волнуйся, – сказал я, не понимая, в чем состоит логическая связь между двумя событиями.
– Я тут читала книгу Жан-Луи. Антонио нашел ее для тебя. – Она протянула мне книжку, которую я поспешил взять из ее рук.
Это была маленькая книжка белого цвета, на обложке которой изображался мальчик, сидящий с сачком на радуге, а под ним на лугу паслись коровы. Название, выполненное большими красными буквами, полукругом нависало над картинкой: «Небесная сказка». На первой странице была дарственная надпись: «Моему дорогому другу на долгую память от того, кто навеки останется ребенком». Удивительно, как Жан-Луи сумел на протяжении всей жизни сохранить в себе тот светлый кусочек детства, который многие из нас теряют, становясь взрослыми. И теряют не потому, что иначе нельзя, а потому, что сами этого хотят. Люди вырастают и начинают строить из себя деловых шишек, погрязших в куче важных дел: работа, учеба, деловые встречи… Но разве не понятно, что они все равно продолжают играть, как и раньше? Только меняются игрушки и их размер. Люди уверены, что детство остается где-то далеко позади, и от этого начинают черстветь и сжиматься, как изюм. А на самом деле это все ложь, в которой мы день за днем убеждаем себя. Детство никуда не уходит – мы сами отказываемся от него.
Мария стояла рядом, не говоря ни слова, и следила за тем, как я перелистываю страницы.
– Честно говоря, не ожидал услышать от тебя извинения. Мне казалось, что ты не такой человек.
– А я и не такой. Просто в этот раз я по-настоящему почувствовала себя виноватой.
– Помочь с похоронным бюро тоже решила из-за чувства вины?
– Саймон, неужели ты считаешь, что я такая тварь? – знакомые нотки раздражения промелькнули в ее словах.
– Нет, прости.
– Видимо, я сама дала тебе повод так думать.
Из соседней комнаты вышел Антонио: «Друзья мои, пора ехать!» Мы с Марией только посмотрели друг на друга и больше не сказали ни слова.
Возле дома нас уже ждала машина – Антонио попросил какого-то своего старого друга свозить нас туда и обратно. Мой сосед сел на переднее сиденье, а мы с Марией – на заднее и всю дорогу молчали, глядя сквозь стекла машины на улицу. Антонио о чем-то оживленно говорил со своим другом: то ли о поэзии, то ли о политике – я так и не понял. Уж слишком ловко они маневрировали от одной темы к другой. Машина неслась по скользким улицам, оставляя позади множество серых домов, которые в такую погоду стали похожи друг на друга как две капли воды, а воды, как я уже говорил, сейчас в городе было предостаточно. За несколько мгновений мы пронеслись мимо парка, через главную площадь, где в центре величественно возвышался здоровенный памятник основателю города, а затем выехали на узкую дорогу с отвратительным покрытием. Машину трясло и кидало из стороны в сторону. Порой чувствовалось, как колесо попадает в выбоину, полную воды и грязи, и с огромным усилием пытается вырваться из этой ловушки. Пекарни, рестораны, кафе, ателье, продуктовые магазины, лавки сапожников, аптеки – все оставалось позади, за долю секунды превращаясь в воспоминание, промелькнувшее в окне. Спустя тридцать минут мы прибыли в пункт назначения.
Я вышел из машины, раскрыл зонт и подал Марии руку. Она благодарно кивнула. Антонио же, выскочив из салона автомобиля, сразу помчался в здание. Мария взяла меня под руку, и мы, неспешно обходя каждую лужу, добрались до крыльца. Над дверью висела табличка: «Похоронное бюро “Светлый путь”». Не знаю, что светлого в этом нашел тот, кто придумал название, – по мне, оно звучало безумно глупо.
Внутри оказалось очень тепло. На стенах красовались бордовые обои с черными узорами. Старинная мебель, расставленная вокруг, производила впечатление, будто мы находимся где-то в Англии восемнадцатого века. Мария увидела своего знакомого и помахала ему рукой. Он подошел к нам. Это был мужчина лет сорока, во фраке и с тростью. Его вьющиеся черные волосы были аккуратно зачесаны назад, а на лице красовались маленькая бородка и усы.
– Здравствуй, Свен, – нежным голосом сказала Мария.
– Здравствуй, Мария, – ответил ее знакомый с явно слышимым шведским акцентом.
– Мои друзья: доктор Саймон Брис и Антонио Домингес.
– Очень приятно познакомиться, господа. Меня зовут Свен Сёрвиг. Я владелец этого прекрасного бюро. Слышал о вашем горе. Сочувствую. Но не волнуйтесь, мы все сделаем в лучшем виде, – будто заученные за много лет фразы лились из его уст.