Я отвел взгляд от ссорящейся пары и посмотрел на балкон, что находился несколькими этажами выше. Там возле открытой двери стоял пожилой человек, сжимавший трость. На носу у него были большие толстые очки, скрывавшие слезы, выступившие на глазах. Он стоял и смотрел вниз с балкона, как будто искал кого-то. Дрожащие руки и сгорбленная спина говорили о болезни, что мучает его тело. Его зовут Карл Майер, ему семьдесят восемь лет, и он уже более четверти века живет в этом доме вместе со своей женой. Каждую ночь в одно и то же время он с большим трудом поднимается с постели. Он старается вести себя как можно тише, чтобы не разбудить жену. Медленной шаркающей походкой старик выходит на балкон и подолгу смотрит вниз, надеясь, что его сын сегодня вернется с дежурства. Бессмысленно и трагично. Примерно через час Карл возвращается в постель и быстро засыпает. А утром не может точно сказать, было это сном или явью. Через несколько месяцев болезнь Паркинсона прикует его к постели, и он больше никогда не сможет сам ночью выйти на балкон.
Я ищу беды и страдания других людей и вижу, как они мучаются, но это не значит, что я не могу видеть их радость и счастье. В столь поздний час в доме возле старой мэрии в квартире шестьдесят три за столом сидит молодой человек и фанатично пишет стихи. Сейчас он занят поэмой для своей возлюбленной, которая уже долгие годы не отвечает ему взаимностью. Он просидит до самого рассвета, переписывая строчку за строчкой и комкая один лист за другим. А когда утром с цветами в руке прочтет эту поэму своей возлюбленной, ее сердце растает, и она впервые поймет, насколько была слепа.
Многие сейчас спят, но их души продолжают бодрствовать, и я слышу их голоса. Что еще плохого есть в людях? Город полон безумцев, одержимых своими идеями. Они повсюду. Они смотрят друг на друга, но не могут увидеть лиц тех, кто находится рядом. При помощи фантазии они рисуют собственный мир, который, по их мнению, является реальным. Но дело в том, что реальность одна, а таких миров столько же, сколько и безумцев. Из столкновений этих миров и рождаются злость, непонимание, зависть. Каждый убеждает себя в том, чего на самом деле не существует. Эти сумасшедшие художники – обычные люди, и я один из них.
Люди не в силах осознать, что живут в нереальном мире, из которого нет выхода. Нет выхода и потому, что если попытаться увидеть реальность, то наша фантазия просто нарисует другой мир, что будет ничуть не реальнее предыдущего. Только немногие способны видеть все в истинном свете, но за это в большинстве случаев они расплачиваются возможностью быть счастливыми. Хотя, может быть, это всего лишь моя фантазия.
Я стою все там же на крыше и слушаю. Я слышу, как рвутся наружу человеческие эмоции: счастье, страх, радость, горе, ликование, грусть, злость. Именно эмоции и чувства являются причинами всех бед в нашем мире. Но дело в том, что и без них нельзя, так как благодаря им в человеческой жизни есть красота и добро. Это противоречие свойственно людям, и если бы его не было, то мы перестали бы быть собой. Хотите жить в мире без войн, зла и ненависти? Откажитесь от чувств и эмоций, но это будет уже не жизнь, по крайней мере не та жизнь, о которой мечтаем мы с самого детства.
Что помогает мне держаться? Кто дает мне силы сопротивляться и делать свое дело? Бог, дьявол или я сам? Это не имеет никакого значения. Я делаю то, что должен.
Может быть, меня не существует и я являюсь выдумкой одного из безумных художников, проживающих в городе. Не знаю. Как далеко зашло мое безумие и где грань между реальностью и вымыслом? Может быть, ее и нет. Но я знаю только то, что сегодня ночью здесь никто не умрет. Сегодня все могут спать спокойно в своих постелях, но уже завтра все может измениться.
Доброй ночи, люди, доброй ночи.
Открыв утром глаза, я подумал: «Неужели вчерашний бесконечный день наконец закончился?» Еще несколько минут я просто лежал и глядел в потолок, пытаясь понять, болит ли у меня что-нибудь, но никаких признаков болезни не обнаружил, хотя, вспоминая ухудшение в похоронном бюро, я старался не спешить с выводами. Да, я дал вчера себе обещание поехать в больницу и проконсультироваться с Волковым, но думаю, что все-таки этого делать не стоит: может быть, все обойдется и у меня просто сдают нервы. Пусть Волков и дальше ни о чем не подозревает. А мне главное – постараться больше не колоть себе морфий, за исключением крайних случаев, когда это будет действительно необходимо.