В тени дождя полностью

Во второй половине дня я, как и обещал, должен поехать к пациенту Волкова, поэтому пока спешить некуда. Я принял ванну, плотно позавтракал и спустился в подъезд на первый этаж к почтовым ящикам за свежей газетой, чтобы, удобно усевшись дома в кресле, прочитать ее от первой до последней страницы. Всегда любил хруст свежей газетной бумаги и запах не до конца высохшей краски, остающейся на кончиках пальцев. И вот, удобно расположившись и держа в руках чашку горячего кофе, я развернул газету и увидел на первой странице фотографию Лилии. Той самой Лилии, с которой я познакомился в баре и которую обнаружил утром у себя в постели. Здесь не могло быть никаких сомнений. Меня так поглотила трагедия с Жан-Луи, что я совсем забыл про нее. Справа от фотографии располагалась статья с заголовком «Смерть ни в чем не повинной девушки». Прочтя заголовок, я остолбенел и продолжал перечитывать его снова и снова. Как это возможно?

Сама статья оказалась достаточно небольшой.

«Вчера, 23 сентября 1956 года, около 11 часов дня в одном из городских переулков было совершено страшное преступление, жертвой которого стала несовершеннолетняя Лилия МакКейн. Ее тело обнаружил случайный прохожий, пожелавший остаться неизвестным. По его словам, он также видел убийцу, который за считаные секунды поднялся на крышу по пожарной лестнице и исчез. Свидетель преступления так и не сумел описать убийцу или указать полиции хоть какие-то его особые приметы. Тело юной Лилии МакКейн в данный момент находится в больнице, где еще вчера было установлено, что причиной смерти стало пережатие дыхательных путей. По нашей информации, в руке жертвы была обнаружена записка, содержание которой пока не раскрывается. Кроме образцов почерка, полиция не располагает никакими зацепками по данному делу, однако, как заверил нас шеф полиции, в течение нескольких дней убийца будет пойман».

Меня осенило. Когда я проводил вскрытие Чарльза Берингема, третьей была Лилия. Все верно: Чарльз Берингем, Жан-Луи и Лилия МакКейн. Именно их тела находились позавчера утром в морге. Я понятия не имею, как это возможно, но абсолютно уверен, что видел именно их. По телу пробежала дрожь, я вновь услышал голос мертвого Чарльза: «Что с тобой, Саймон? Ты побледнел». Чертовщина какая-то. Это уже точно никак не свалить на простуду. Надо взять себя в руки – всему есть логическое объяснение. Может быть, все-таки мне показалось, а все остальное нарисовало мое воображение? Получается не очень правдоподобно. Мне надо пережить еще два дня, а потом я буду готов рассказать все Волкову или лучше сразу психиатру, но пропустить похороны Жан-Луи не имею права.

К черту газету! Надо взять себя в руки и ехать к пациенту – это поможет мне отвлечься.

Я поймал машину и отправился на окраину города. Всю дорогу мысли о Лилии не покидали меня. Еще вчера она была жива и полна сил, хотела остаться и приготовить мне ужин, а я выгнал ее. Наверняка, если бы я разрешил ей остаться, она сейчас была бы жива. Почему я так поступил? Испугался? Возможно, вполне возможно. Ужасно осознавать свою причастность к ее смерти. Молодая женщина – впереди ее ждала целая жизнь, но вместо этого ее холодное тело сейчас лежит в морге. В такие моменты начинаешь сомневаться в существовании Бога. Хотя дело здесь, может быть, в том, что мы не в силах многого понять.

Машина остановилась у пункта назначения, и, расплатившись с водителем, я покинул теплый салон и вышел на улицу, где до сих пор шел дождь. Это был один из бедных районов города, расположенных на самой окраине: плохие дороги, дома, давным-давно требующие капитального ремонта, практически полное отсутствие деревьев, да и вообще хоть какой-нибудь зелени.