Я не мог ему ничего ответить, так как жесткая рука санитара сдавила горло. Они били меня, не останавливаясь ни на секунду, а я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Я чувствовал, как рот заполняется теплой кровью. Еще один удар – и раздался хруст ребер, но это их не остановило. Я извернулся и со всей силы ударил державшего меня санитара затылком по носу. На долю секунды его хватка ослабла, и мне вполне хватило времени, чтобы вырваться и накинуться на второго молодчика. Он не сумел устоять на ногах и повалился на спину, а я уселся сверху на его груди. Черная пелена ярости окутала разум. Не я управлял своими кулаками, а гнев, которому не было предела. Я бил его прямо по морде, не думая ни о чем, мечтая лишь вогнать его нос поглубже в череп. Плевать на себя, плевать на других! Я был готов действительно убить его. Через секунду я почувствовал укол в шею, и все тело обмякло. Обернувшись, я увидел Амелию с шприцем в руке. Что было потом? Я отключился.
Несколько часов я пролежал без сознания. Перед глазами носились непонятные образы серой действительности, сломавшие мою счастливую жизнь, в которой было все, о чем может мечтать простой человек. Я видел лица людей, знакомые места, события, которые легли на мои плечи каменным грузом. Пути назад нет – только вперед. Чтобы снова выбраться на свет, я должен нырнуть в ад с головой. Но по силам ли мне это?
Куда они увели Уильяма? На какую-то операцию. Бедняга знал, что его ждет, и именно поэтому так боялся. Он просил меня о помощи, и я пообещал, что все будет хорошо, но подвел его. Я – амебная тварь, не способная защитить своих близких! Бедный Уильям… Никто не может помочь ему. Я уверен, что они хотят сделать что-то очень страшное…
– Саймон, очнись, – вытащил меня из болота сна нежный женский голос.
Правый глаз очень болел и открылся с большим трудом. Я снова был привязан к кровати, а на ее краю сидела Амелия.
– Прости, что мне пришлось так поступить. Этого требуют правила. – Ей было стыдно.
– Правила. Лучше бы ты вколола снотворное этим скотам. Как ты могла? – Я смотрел на нее без капли сочувствия.
– Прости. Я еще долго не смогу себя простить.
– Ладно, проехали. Сильно мне досталось?
– Прилично, но ничего страшного. Переломов вроде нет.
– В ребрах как минимум есть трещина. Я слышал хруст костей. Теперь я попал в число буйных пациентов?
– Нет, – она помотала головой. – Пока нет.
– А что с Уильямом?
– По приказу главврача его увезли на операцию на мозге.
– Что? На мозге? Они даже не представляют, что нужно делать! Ты их не остановила?
– А что я могла сделать?
– Убить их к чертям собачьим! Ты говорила мне о человечности и о том, что хочешь бороться с происходящим здесь беспределом, а сама позволила им увести Уильяма!
– Это не в моих силах.
– Зато, видимо, разглагольствовать – в твоих. «Не в моих силах» – оправдание слабых. Этого я простить тебе не смогу.
– Пойми, Саймон…
– Нет! Уйди отсюда!
На глазах Амелии выступили слезы. Еще несколько мгновений она колебалась, но потом поднялась с кровати и вышла из палаты. Что они сделали с Уильямом? Где этот чертов Гюнстер? Хотя он наверняка с ними заодно. Похоже, что сегодня я потерял последнюю надежду вернуться к нормальной жизни. Внутри меня что-то оборвалось, и я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу залечить эту рану. Черта пересечена – все. Сколько прошло времени? Они должны были уже закончить свою операцию.
– Саймон, – услышал я голос Оливера Гюнстера.
– Легки на помине. Что вы хотите мне сказать? Дайте угадаю! Я не оправдал ваших надежд и повел себя как законченный псих? Да, вы правы! Лучше быть психом, чем считаться нормальным среди таких, как вы!
– С чего вы взяли, что я хотел осудить вас?
– А разве вы пришли, чтобы похлопать меня по плечу и наградить медалью за отвагу?
– Нет, Саймон. Я пришел осмотреть ваши раны.
– А что по поводу драки? – Меня удивляло спокойствие Гюнстера.
– Это мы с вами обсудим в другой раз.
– Неужели у вас нет ни одного комментария? Ни единого слова?
– Есть, но сейчас не время.
– Что с Уильямом?
– В данный момент мистер Ларсен находится в послеоперационной. Его состояние стабильно, угрозы жизни нет.
– Не может быть! Что же за операцию ему делали?
– Пытались вылечить от эпилепсии.
– Пытались или вылечили? – я сделал особый акцент на каждом из слов.
– Будет ясно, когда он придет в себя.
– Какие же вы все здесь твари! Все до единого.
– Это я уж точно комментировать не буду. – Гюнстер даже не пытался скрыть улыбку.
– Понятное дело!
– Не обижайтесь, Саймон, но, поскольку вам нужен покой, мне придется сделать вам еще один укол.
Он вколол мне дозу лекарства настолько быстро, что я не успел ничего ответить. Снова все тот же чертов сон. Надеюсь, что проснуться мне будет не суждено.