Кто-нибудь мог заметить меня в коридоре, а мне этого совсем не хотелось. Поэтому я поспешил к себе наверх и спрятался в квартире. Все было на своих местах. Мои вещи, письма тете Ребекке и маме и даже дневник Майкла аккуратно лежали на кровати, как и обещал Незнакомец. Я достал из стола два конверта с марками и запечатал письма – по дороге к Волкову брошу их в почтовый ящик. Наверное, нужно было бы их переписать, но я решил оставить все как есть.
Что сделал бы на моем месте трус? Хотя почему трус? Скорее нормальный, здоровый человек. Он бы собрал вещи, взял с собой Марию и бежал сломя голову из города, от сгущающихся над его головой туч. Но я не имею права все бросить. Я несу ответственность перед собой и другими. И даже если мне суждено умереть, как это произошло с Майклом, то я приму смерть. Жаль, что старик Жан-Луи не написал подробнее, что он имел в виду, ведь это могло многое изменить, а сейчас я уверен, что мой мозг уже не успеет найти такой нужный в эту минуту ответ.
Чтобы не привлекать лишнего внимания, я бродил по квартире в полумраке, то и дело на что-нибудь натыкаясь. Но в ванной, закрыв дверь, включил свет и посмотрел в зеркало. От побоев, нанесенных санитарами, не осталось почти никаких следов. На мне все заживает как на собаке. Я провел рукой по щетине на лице и решил, что следует побриться. За все время нахождения в больнице мне удалось это сделать только один раз, да и то тупым лезвием и под пристальным надзором санитаров. А сейчас меня никто никуда не торопил, бритва была практически новой, и наконец можно было уделить своему лицу немного внимания. Несколько четких и в то же время аккуратных движений уничтожили грубые волоски на лице. Я нагнулся, чтобы смыть остатки пены, а когда вновь взглянул в зеркало, то позади себя увидел Незнакомца в плаще и капюшоне. Судорожно обернувшись, я никого не увидел. Галлюцинация? Видение? Не знаю. Я по-прежнему был в квартире совершенно один. Он преследовал меня все это время, но зачем? И чего ждет сейчас?
Еще раз осмотрев квартиру, я взял кое-какие вещи и пошел назад к Владимиру, не встретив по дороге никого из своих соседей.
По дороге я, как и хотел, кинул письма в почтовый ящик и не спеша направился к Волкову. В этот раз, шагая по каменной коже города, я попытался увидеть в бесконечном дожде что-то хорошее. На нашей планете слишком много людей, которые видят только плохое, а вот тех, кто даже сквозь тьму способен разглядеть свет и пытается научить этому других, можно пересчитать по пальцам. Но что может быть хорошего в непрекращающихся потоках холодной воды, льющихся с неба? Не знаю. После стольких дней, проведенных в заточении в больнице, я должен быть рад дождю и свободе, но ничего подобного я не испытывал. Видимо, я уже окончательно потерян.
– Эй, парень! – чей-то грубый голос остановил меня посреди улицы.
Я оглянулся. Возле входа в один из круглосуточных баров под люминесцентной вывеской стоял мужчина в бежевом пальто и фетровой шляпе. В его зубах была плотно зажата незажженная сигарета.
– Огоньку не найдется? Мои спички промокли, – вымолвил он.
Я подошел к нему и, укрывшись от дождя под козырьком бара, остановился рядом. Нащупал в кармане зажигалку и протянул ее незнакомцу. Он взял холодный прямоугольник металла из моих рук и одним легким движением высек огонь. Слабый огонек осветил его лицо. На вид мужчине было более тридцати лет. Грубые черты лица, густая щетина, но больше всего мне запомнился шрам над правым глазом, рассекавший бровь на две равные части.
– Спасибо, – ответил он, хотя в его голосе не было ни капли благодарности. – У вас в городе всегда такая дерьмовая погода?
– Не знаю. Я недавно переехал, – искренне пожал плечами я.
– В это сраное болото? – поразился незнакомец. – А других вариантов, что ли, не нашлось?
– Выбирать мне не приходилось. Ладно, удачи вам.
Я было уже собрался пойти дальше, но мужчина ухватил меня за руку. Мощная ладонь крепко сжала мой локоть.
– Слушай, а ты очень торопишься? – спросил он и сделал большую затяжку, от чего сигарета чуть ли не вспыхнула в его руке.
– Не очень понял суть вопроса, – ответил я и выдернул руку.
– Да ты не пугайся.
Мужчина запустил руку во внутренний карман пальто и извлек оттуда какой-то документ в кожаной обложке. Это оказалось удостоверение частного детектива. На фотографии определенно был изображен мой новый знакомый, а в графе «Имя» значилось «Фрэнк Райдер».
– Прочитал? – спросил Фрэнк. – Полагаю, могу не представляться.
– А в чем, собственно, дело? – В это мгновение я занервничал, но попытался скрыть свою тревогу.
– Тише, парень, тише. Я не по твою душу, – рассмеялся детектив. – Можно сказать, я попал к вам случайно. Один знакомый позвонил и попросил взглянуть на материалы дела. Ты же наверняка слышал о местном маньяке?
– Приходилось.
Фрэнк сделал еще одну затяжку, и я, несмотря на шум дождя, услышал треск тлеющего табака. Всем своим видом он демонстрировал пренебрежительное отношение ко всему окружающему.