Между СССР и Польшей были немедленно прерваны дипломатические отношения. 18 сентября 1939 года Красная армия соединилась с вермахтом, обе «дружественные» армии стояли друг напротив друга. В советских документах сказано, что польская армия была разоружена, расформирована и отправлена по домам. На самом же деле отряды НКВД окружили действующих военных и офицеров запаса на восточном берегу реки Буг. Огромное количество представителей духовенства, юристов, учителей и других влиятельных поляков были арестованы в качестве предварительного шага к одному из самых ужасных актов предвоенного геноцида.
Пока действовал советско-германский пакт, Кремль продолжал отправлять в Германию вагоны зерна, продовольствия и сырья. Британская морская блокада против нацистов стала неэффективной из-за помощи Сталина. Какое-то время Сталин и Гитлер оставались «лучшими друзьями», насколько это могло быть между диктаторами. Не удовлетворившись увеличением территории и населения за счет Польши и балтийских республик, Молотов раздраженно потребовал у Гитлера территориальной концессии в Трансильвании и Румынии, захваченных германской армией. Под предлогом такого разногласия Гитлер неожиданно прервал свою неестественную дружбу со Сталиным. 22 июня 1941 года в 4:30 утра моторизованные дивизии вермахта, поддерживаемые бронетехникой и самолетами Люфтваффе, пересекли советскую границу. Начался так долго готовившийся натиск на Восток.
Подозреваю, что многие иностранцы, как и большая часть населения столицы, за исключением Кремля и НКВД, крепко спали в 7 часов утра в то роковое воскресенье. В этот час я, как обычно, ехал в церковь Святого Людовика. Все было как всегда, только больше автомобилей въезжало в Кремль и выезжало из него. Но не было специального выпуска «Правды» или других газет, молчали громкоговорители, и люди не стояли в очереди к газетным киоскам. Все было нормально, кроме стремительно летящих автомобилей. У зданий НКВД, окружавших церковь, я заметил признаки необычной активности. Люди, одетые в военную форму, возбужденно сновали вокруг все большего количества автомобилей, въезжающих и выезжающих из ворот.
За два месяца до этого ТАСС опубликовал официальное опровержение информации, появившейся за границей, о передвижении войск Красной армии, наблюдаемом вдоль западных границ СССР. Ни один русский не поверил этому опровержению, так как многие русские семьи, сыновья которых служили на Дальнем Востоке, знали, что советские дивизии в это время двигались на запад. Я знал об этом с самого начала и понимал, почему русские люди всегда верят в противоположное тому, что ТАСС официально заявляет. В 12 часов этого дня, через восемь часов после нападения, по всем радиостанциям передавалась речь Молотова, который объявил о внезапном, ничем не спровоцированном нападении Гитлера на Советский Союз. Когда он кричал в микрофон, что нападение было неожиданным, все понимали, что это неправда. Сказать, что СССР был не подготовлен к этому роковому утру, было бы ложью. К этой войне Кремль готовился более двадцати лет.
Имеется целый комплекс психологических и религиозных факторов, определяющих реакцию русского населения на германское вторжение. Главный из них для нас — это то, что в России в то время существовала атмосфера полного подавления религии. Недаром было сказано, что русские люди «неизлечимо религиозны», хотя не следовало бы использовать это выражение, подразумевая, что религия есть нечто вроде губительной заразы! Поразительная стойкость религиозной веры русских людей разбила все кремлевские ожидания. Ленин, Сталин, Ярославский, Калинин и теперь Хрущев так и не поняли, насколько было преступно и бесполезно подавлять религиозные убеждения. Гитлер оказался умнее в этом смысле, увидев важную политическую выгоду от игры на этой «чувствительной струне».
Посмотрим, как и с каким результатом реализовался план «крестового похода»; я думаю, что эти подробности впервые появляются в печати. Начну с того, что в то утро, когда произошло нападение Гитлера, как обычно вышел журнал «Безбожник»: российское духовенство все еще продолжали ликвидировать; в советских школах по-прежнему преподавали атеизм; антирелигиозные музеи, пьесы, фильмы, лекции и собрания по-прежнему субсидировались государством. Ненависть к Богу и ко всему святому занимала главное место в государственной политике после бдительности в отношении контрреволюции. Каждый офицер вермахта на оккупированной территории имел приказ уделять особое внимание православной церкви: в соответствии с ним в первый день оккупации комендатура организовывала торжественное богослужение с благодарением за помощь в завоевании городов и деревень, и командование в полных регалиях приходило в церкви на службу. В каждой местности офицер из комендатуры зачитывал официальное объявление на русском языке, написанное по приказу Гитлера:
