Полученные от высокопоставленных чиновников данные были очень важны, но часто они оставались неполными и запаздывали по времени. А когда случается серьезная чрезвычайная ситуация, каждая новая цифра, каждая деталь разлетается по всем средствам массовой информации за считанные минуты, поэтому имеет огромное значение. Все это заставляло журналистов отслеживать не только официальные комментарии, но и стараться проникнуть в самый эпицентр трагических событий.
Самой сложной задачей было пройти за оцепление, за которым документов уже никто не спрашивал. Правда, внутри «особой территории», чтобы не вызывать подозрений, приходилось постоянно изображать какую-нибудь деятельность: передвигаться, казаться членом группы каких-то специалистов, обсуждающих оперативную обстановку.
Выезжая на ЧП, коллеги Аркадия, как и он сам, старались одеваться солидно: костюм, галстук, если холодно – куртка, но обязательно расстегнутая так, чтобы галстук был виден. Эти мелочи играли большую роль. Такой простой способ нередко срабатывал, тем более что в оцеплении зачастую стояли совсем еще юные милиционеры или их ровесники из внутренних войск. Для преодоления этой «линии обороны» нужно было только сделать озабоченный целеустремленный вид и энергичной походкой проследовать к месту происшествия, а если кто-то и решится засомневаться в твоих полномочиях – не останавливаясь строго посмотреть и бросить что-нибудь вроде: «Вы что, не видите? Не мешайте работать!»
Но из юнцов оцепление состояло не всегда. Иногда его формировали из тертых, повидавших жизнь мужиков – бойцов ОМОНа, которые могли запросто схватить за руку и потребовать удостоверение почти у любого, и тогда все пропало: однажды засветившись в качестве журналиста – пытаться прорваться в зону чрезвычайной ситуации второй раз было бессмысленно. А это значило, что задание редакции сорвано, работа не сделана.
Но для преодоления омоновцев существовал другой способ. Увидев ОМОН, нужно было не спешить, а просто понаблюдать за обстановкой откуда-нибудь издалека. Постепенно к месту ЧП начинали стягиваться самые разнообразные группы: чиновники из мэрии и правоохранители в штатском, представители префектуры и управы, розыска и прокуратуры, строители, энергетики… В каждой группе, как и полагается, был старший, который показывал удостоверение и кивал на остальных: мол, это со мной.
Как только очередная группа начинала выходить из подъехавших машин, нужно было быстро приблизиться, слиться с ней на подходе к оцеплению и вместе со всеми преодолеть оцепление. И почти каждый раз такой способ срабатывал.
Когда 14 февраля 2004 года рухнула крыша аквапарка «Трансвааль-парк», первым на место выехал напарник Аркадия, криминальный журналист по призванию, человек, получавший удовольствие от самого факта проникновения в запретные зоны и владевший этим ремеслом в совершенстве. Он прошел внутрь оцепления по уже описанной схеме и начал передавать информацию. Аркадий должен был сменить его через двенадцать часов. Подъехав в условленное время, он увидел плотное кольцо милиции вокруг бывшего аквапарка. В тех местах, где были оставлены проходы для сотрудников различных служб, дежурили офицеры. Аркадий набрал номер:
– Я уже на месте. Как там у тебя ситуация?
– Привет! Замерз дико и жрать охота, а так – ничего. Всех конкурентов сделал! Ты где стоишь?
– Метрах в пятидесяти от центрального прохода, там еще КамАз МЧСовский рядом.
– A-а, понял. С проходом будет проблема, тут недавно одного журналиста выловили, что в принципе и неплохо для нас, но скандал был жуткий… Охрана злая. Но я уже кое-что придумал, действовать будем так…
Отсчитав пять минут, Аркадий отделился от толпы зевак, которые, несмотря на мороз, наблюдали, как огромные стрелы автокранов аккуратно вытягивают из завала покореженные куски металла, бетона, и открыто направился прямо к проходной. Милиция почти сразу его заметила и уже не выпускала из виду. Одновременно с началом движения Аркадия изнутри режимной территории к охранению приблизился его напарник:
– Здорово, мужики! Зажигалки не будет? А то пальцы отмерзли, уже не гнутся. Свою уронил где-то в завалах, – во рту он держал сигарету, пальцы подрагивали.
К тем, кто уже находился в зоне оцепления, срабатывало инстинктивное доверие: раз прошел – значит имеет право. Ему дали прикурить.
– И сигарета, вот, последняя, – он с удовольствием затянулся, – хорошо еще напарник сейчас должен подойти, сменить, – Аркадию оставалось до проходной метров пятнадцать, – а то совсем уже… А, вот и он! Наконец-то. Где ты ходишь, уже полчаса как должен был приехать!
Аркадий подошел с внешней стороны:
– Да я что-то время не рассчитал. Привет, Андрей! – они поздоровались за руку.
– Ну, пойдем, я тебя в курс дела введу и пойду отсыпаться, – Андрей потянул Аркадия за собой.
– Стойте, стойте! А вы кто, собственно… – засомневался бдительный капитан.
– Товарищ капитан, да мы из префектуры. Дежурим тут по очереди, – они все дальше отходили от кордона.
– Ладно, – махнул рукой офицер.
Отойдя метров на тридцать и завернув за бытовки, они обнялись:
– Сработало!