– Слушай, – Андрей поправил съехавшую на глаза черную вязаную шапочку, – сигареты есть? А то у меня и правда последняя.
– Есть, бери. – Аркадий протянул открытую пачку. – Мне только оставь.
Андрей взял несколько штук:
– Давай я тебе все покажу.
Они вошли в уцелевшую часть здания аквапарка.
– Вон там, видишь, работают судмедэксперты. К ним приносят тела погибших, – говорил Андрей, показывая на огороженное ленточкой место, где человек пять-шесть склонилось над черными полиэтиленовыми мешками. – Выживших, наверное, уже не будет. Даже те, кто сразу не погиб, но оказался под обломками прямо в бассейне, просто вмерзли в лед. Мороз-то какой! Да, пришли люди покупаться, – он вздохнул.
Потом они спустились по лестнице и вышли к месту завала. Вместо песчаного пляжа, на который еще день назад накатывали искусственные волны, и аттракционов, где от страха и удовольствия визжали дети, перед ними открылось, размером почти с футбольное поле, раскуроченное месиво из обломков бетона, металлических конструкций, осколков стекла, керамической плитки. На всем этом пространстве копошились спасатели и солдаты, которые резали арматуру, мелкие обломки грузили в контейнеры, а большие цепляли крюками за тросы кранов, и те уносили их куда-то в сторону, на свободное место.
– А я ведь был здесь на открытии. Тогда Лужков еще приезжал, оркестр играл, – Аркадий передернул плечами. – Ладно, пойдем. Я тебе покажу, где штаб. Там стоит стенд, на котором дежурный МЧС отмечает самую последнюю информацию о погибших, можно туда иногда подходить и тихонько ее считывать. Еще там рация – по ней команды проходят, слышно хорошо. Вон там еще, – Андрей показал рукой влево, – стоит полевая кухня, всех бесплатно кормят и чай дают. Ну, остальное сам знаешь: побольше всяких деталей, сейчас «телики» и радио все «съедят». Жертвы считай и чиновников слушай, если приедут.
Андрей уехал отсыпаться.
Спасатели работали по очереди. Пока одни группы разбирали завалы, другие отдыхали, отогреваясь в автобусах. Иногда работы вдруг замирали: все оставались на своих местах, стараясь не шевелиться, и слушали, не раздастся ли из-под обломков какой-нибудь звук, стон, звонок мобильного телефона. После паузы все опять принимались за дело.
Затеряться среди многочисленных спасателей и представителей других аварийных служб было несложно. Трудности начинались, когда знакомиться с оперативной обстановкой на место ЧП приезжал Лужков. Тут уже надо было действовать по ситуации, и ситуация эта часто диктовалась даже не самим Юрием Михайловичем, а его охраной. Постоянно бывая на мероприятиях с мэром, журналисты из его пула невольно запоминались и парням из охраны. С кем-то устанавливались почти приятельские отношения, частью которых могла быть и кружка пива в баре, а с кем-то контакт никак не срастался. Поэтому многое зависело от того, какая смена будет сопровождать мэра: одни могли улыбнуться и «не заметить», другие наверняка «помогли» бы местной милиции вычислить «нежелательных лиц на особой территории» и проводить их за ограждение.
В этот раз Аркадию повезло, прятаться было не нужно. С мэром приехали хорошие знакомые. Воспользовавшись этим, он втерся в группу лиц, сопровождающих градоначальника, и услышал почти все, что докладывали мэру, и даже его решения. Стоявший за спиной Лужкова его личный телохранитель, который, если что-то вдруг произойдет, должен был прикрыть мэра собой, ткнул напряженно вслушивающегося Аркадия в бок и не злобно процедил сквозь зубы:
– Хватит подслушивать, бездельник. Иди лучше помоги парням завалы разбирать.
После того, как все распоряжения были сделаны, свита мэра направилась к машинам, а «личник», подмигнув замерзшему журналисту, вскочил на переднее сидение машины, когда кортеж уже тронулся.
Аркадий отошел за бытовки, продиктовал несколько новостей и, закурив, вспомнил, как один раз он напугал этого телохранителя, когда они уже неплохо знали друг друга. В перерыве какого-то совещания в мэрии, которое вел Лужков, охранник этот подошел к Аркадию поздороваться. Они даже обнялись, но охранник тут же отпрянул:
– Что там у тебя?
– Где?
– Под пиджаком, – и он, дернув Аркадия за руку, приподнял полу его пиджака: за спиной, из-под ремня брюк, торчал небольшой блокнот на пружинках.
– На кой черт ты его там носишь!?
– Так просто, удобно. А ты думал – у меня там ствол…
– Посмейся у меня еще!
В зал вошел Лужков, перерыв закончился. Все стали рассаживаться, и охранник, серьезный и злой, отошел. А блокнот под пиджаком носить было очень удобно на полузакрытых мероприятиях, где приходилось, не выдавая в себе журналиста, сливаться с «костюмированной» толпой чиновников. Блокнот в руке сразу указал бы на чужого. Когда же все рассаживались, можно было легко и незаметно извлечь свое орудие труда.
Приехав в очередной раз менять своего напарника, Аркадий заметил, что Андрей не выглядит слишком усталым и замерзшим.
– Ты что такой довольный? – подозрительно спросил Аркадий.
– Я нашел, где можно греться, и даже поспал несколько часиков, – он состроил хитрую победную гримасу.