Пользуясь заминкой, шайка бандитов пробралась к смотровой вышке Клирлейка. Я взглянул на кинжал, запачканный в крови Джонсона, и побежал в противоположную от них сторону. Конечно же, они видели меня. Но то ли боялись, что зараженные снова переключат внимание на живых, то ли им просто было на меня плевать.
– Алекс! – я остановился у кромки воды.
Мне было плевать на зараженных, плевать на Квинта или Роберта. Я видел лишь медленно идущего ко дну Алекса. И страшнее всего было то, что он не слышал меня. Зараженные постепенно выходили из оцепенения. Многие тонули, махая руками и ногами, открывая обезображенные рты. Озеро заполнялось телами.
«Обещай, Фир, что если я начну тонуть, то ты спасешь меня». Теперь я понимал, что он говорил буквально…
И я сорвался. Холодная черная вода поглотила меня – я оказался среди скользких тел, из-за которых озеро выглядело не таким глубоким. Но с каждым рывком становилось понятно, что оно слишком велико для свободного плаванья. Повязка сползла с лица, отравленная вода залилась в рот. Чем дальше я плыл, тем мельче становилось. В конце концов, мне удалось поставить ногу на
Казалось, пора уже сдаться, уйти к рыбам вместе с Алексом. Но если я пишу эти строчки, значит, всё еще нахожусь на поверхности. Зачем? Почему?
Стоило открыть глаза, как я увидел Алекса. Веки опущены, губы чуть приоткрыты, ладони беспомощно направлены вверх. Пузырьки воздуха вырываются изо рта. Я рванул изо всех сил, чтобы подплыть ближе к Алексу. Воздуха катастрофически не хватало.
Я протянул руки и схватил его за подмышки. Алекс был без сознания. К счастью, зараженных вокруг не было, поэтому всплыть удалось почти без проблем. Я сделал жадный вдох. Вода стекала по волосам и лицу, застилая глаза. Я поплыл в сторону берега.
Холод не чувствовался. Пока я отчаянно перебирал руками, было даже жарко – щеки и лоб горели так, как несколько дней назад. Но стоило выплыть на берег, как силы окончательно покинули меня. Я положил Алекса на песок. По противоположному берегу слонялись зараженные.
Он не дышал. "Нужно сделать искусственное дыхание или…" Мысли путались. Я не мог вспомнить того, чему учил меня Освальд. Как часто нажимать на грудную клетку или сколько вдохов делать. Я сложил руки и принялся давить на его грудь. Даже если сломаю ребра, вряд ли это будет хуже.
Шесть раз надавить и отпустить. Алекс закашлялся только на тринадцатый раз. Из его рта потекла черная, как кровь, текущая в венах зараженных, вода. Но отчего-то он не открывал глаза. Не приходил в себя. Тогда я достал кинжал и легко провел лезвием по красной линии на ладони. Рана снова закровоточила. Я поднес руку ко рту Алекса, наблюдая за тем, как красная жидкость стекает на его губы.
Алекс дернул носом. Открыл пожелтевшие из-за флевизма глаза и вцепился в мою ладонь. Это было больно, так что я ударил его по носу, как плохую собаку. Алекс снова закрыл глаза и упал на песок. Забавно даже, а?
– Твою ж…
Это был Квинт. Я мог не оборачиваться, чтобы увидеть автомат, который он наставил на мой затылок. Но я обернулся. Видимо мой вид произвел на него сильное впечатление: Квинт опустил автомат, а его брови стремительно поползли вверх.
– Ты же… ты мертвец. Сколько этой дряни попало в тебя?
Я сначала не понял, о чем он.
Вся вода, которая наполняла озеро, окрасилась кровью зараженных. Вот о чем говорил Квинт. Я не просто заставил Алекса укусить себя, я искупался в источнике болезни и выжил.
– А что, волнуешься? – со злой усмешкой произнес я.
– Ты убил Джонсона.
– Да. Тебе его жалко?
– Мне жалко патронов. Всё равно ты нежилец. Я дам двадцать минут на то, чтобы забрать эту маленькую тварь и уйти из Клирлейка. Во второй раз я достану нож.
Он ушел. Ушел, не обернувшись. Странно понимать, что тебя презирает бандит, который много лет был на поводке у Джонсона. Неужели я хуже него?
Я поднял Алекса на руки, вернулся к гаражу и, положив его в машину, поехал, куда глаза глядят.
Прошло уже полгода с событий, описанных в этом дневнике. С тех пор многое произошло, но немногое поменялось.
Через несколько дней после побега из Клирлейка заболело в груди, и на несколько долгих недель я выпал из мира. Это была ужасная простуда, из-за которой мне пришлось стать обузой для Алекса. Алекс выполнил свой долг сполна: если он и отходил от моей кровати, то лишь для того, чтобы добыть еды или растопить печь.
События в Клирлейке не прошли бесследно. Яд, к которому я имею иммунитет, проник в организм в огромных количествах. Конечно, я не обратился, но… здоровым меня тоже не назовешь. Черная повязка на лице как доказательство этому. Пусть мы с Алексом не видели людей уже полгода, но я всё же не решаюсь снять повязку. Если кто-то увидит то, что находится под ней…
