Я сделал всё, как он сказал, – пришил нашивку с правой стороны груди и лег спать. Не сказать, что я уснул моментально, но и долго не ворочался. В первый час от действия кофе всегда клонило в сон.
Наутро стоял туман. Квинт не пришел, чтобы принести завтрак; комнату никто не запер. Я накинул куртку на плечи и пошел к Алексу, даже не пытаясь прятаться от патрульных.
– Алекс!
Стук по стеклу, казалось, разнесся по всей округе. Алекс спал, порой беспокойно вздрагивая, но стоило мне постучаться, как он моментально открыл глаза. Не было ли это притворством?
– Ночью что-то произошло. Ты слышал голоса? – спросил он, когда открыл окно.
– Не только слышал. Мы пытались сбежать.
Алекс в изумлении воззрился на меня.
– Ты?
– Не переживай, я же сейчас здесь. Всё обошлось.
– В каком смысле?
– Я рассказал о побеге Джонсону.
Его лицо в этот момент стоило видеть.
– Зачем?
– Чтобы остаться с тобой. У меня не было другого выхода.
– Ты идиот! – он вцепился в решетку. – Их же теперь убьют!
– С каких пор тебя это волнует? Как будто тебя когда-нибудь волновали жизни малознакомых людей.
– Меня – нет, а вот тебя они будут волновать. Ты же всю жизнь себе будешь помнить! Скажи, что я не прав.
– Не прав. Я себя уже простил.
– Да что ты несешь, Фир? Я тебя не узнаю. Ты же всегда…
– Почему ты решил, что знаешь меня?
– Потому что я тебя знаю.
– Это мое решение, и я буду очень признателен, если ты прекратишь истерику и выслушаешь меня до конца.
Алекса задели мои слова. Он выпрямился и сощурился.
– Удиви меня, герой.
– Я не на стороне Джонсона, – прошептал я. – Всё, что я хочу, – помочь тебе.
– Мне не нужна такая помощь, из-за которой ты сдохнешь.
– Я слишком ценю жизнь, чтобы умирать ради тебя.
– Отлично!
Он захлопнул окно так, что стекло чуть не вылетело из рамы. Я уходить не собирался. Скрестил руки на груди и принялся ждать. Я знал, что Алекс не выдержит. Он мог отвернуться или закрыть окно картоном – я всё равно бы добился своего.
Не прошло и пяти минут, как Алекс вновь распахнул створку и, набрав воздуха в легкие, холодно произнес:
– Что ты от меня хочешь?
– Мы не закончили.
– Извини, папа, что наши взгляды на этот мир немного не сошлись. Теперь я могу вернуться в кровать?
– Нет.
Он был в замешательстве.
– Ладно… Так что же ты хочешь мне сказать?
– Джонсон хочет устроить публичную казнь Роберта, и мне кажется, что он потащит туда и тебя. Слишком тебя любит, чтобы оставить.
– Если это любовь, то я моряк.
– То есть публичная казнь тебя не смущает?
– Нет, это в его стиле. Если бы я мог снять эту штуку с головы, то и мокрого места от него не оставил, – Алекс оскалился. – Ключ от нее только у Джонсона, где-то под одеждой.
– Лучше не пытаться противиться главе. Он ожидает от тебя сопротивления, поэтому будет готов ко всему.
– И какой твой план?
– Положись на меня. Тебе не придется ничего делать.
– Я не смогу оставаться не у дел хотя бы потому, что я, мать его, единственный в мире разумный зараженный. А ты всего лишь мальчик, который взвалил на себя слишком много. Не повторяй ошибок Кейт.
– А при чем здесь она?
Он прикрыл глаза, словно пытаясь спрятать чувства, но его выдавали дрожащие ресницы. Даже своим затуманенным взглядом я видел каждую деталь, оживлявшую в нем настоящее «я», и имя этой девушки было далеко не последним.
– Прошло так много времени, но я всё еще помню, какими были ее губы на вкус. Я убил самое дорогое, что у меня было, а потом создал из себя ее блеклую копию. Наверное, я верил, что частичка души Китти осталась в этом теле. Мне до сих пор больно, а потому мне не хочется повторять этот кошмар. Обещай, Фир, что если я начну тонуть, то ты спасешь меня. Но… не станешь жертвовать собой.
– Обещаю.
– Спасибо.
Мне очень хотелось его обнять, однако холодным прутьям было плевать на мои желания, да и времени на нежности не хватало.
Публичная казнь… Что касается этого, то Джонсон лично предложил мне взглянуть на кровавое представление. В первых рядах, так скажем.
– Без тебя нельзя, – сказал он во время прогулки по парку Клирлейка, на которую любезно пригласил меня после завтрака. – Ты играешь огромную роль. Вполне возможно, что твое имя войдет в учебник по истории.
– Много чести, – ответил я, наблюдая за стремительно движущимися облаками. – Почему же мое имя такое важное?
– Потому что ты воочию видел единственного в мире разумного зараженного.
– Вы так уверены, что Алекс единственный?
– Нет, я уверен в обратном. Но пока нет задокументированных свидетельств о существовании кого-то еще, я не смею утверждать.
– А у Вас есть мнение на этот счет?
– Мне нравится, что данная тема заинтересовала тебя. Было бы недальновидно считать Алекса априори единственным зараженным, подвергнувшимся мутации. В мире было семь миллиардов людей, так разве не нашлось бы подобного Алексу существа? Дело в другом: мы об этом ничего не знаем.
– И вряд ли когда-нибудь узнаем.
