Честно говоря, я удивлен, как моей заторможенной реакции хватило, чтобы поймать его. Мне пришлось присесть на асфальт, иначе бы я упал вместе с ним: Алекс не был пушинкой. Он дрожал всем телом от напряжения, но на губах блуждала довольная улыбка.
– Видел, как я его уделал? Я же говорил, что могу за себя постоять.
– Алекс… Твои руки…
Он непонимающе взглянул на свои руки, по которым стекала черная кровь зараженного и его собственная, смешиваясь воедино.
– Больно немного.
– Т-ты… ты же заразишься. Ты заразишься, Алекс!
Это растерянное выражение лица убивало меня. Алекс пытался вытереть кровь внутренней стороной куртки, но впустую. Его белые руки больше не были похожи на руки. Они приобрели красный оттенок; не осталось ни одного уцелевшего места.
– Ерунда. Не переживай за меня. Я пережил вещи намного страшнее. Идем отсюда скорее, мне нужно обработать руки.
В поисках безопасного места мы дошли до высокого каменного забора, где приютилась детская площадка: две низких качели, карусель, песочница и железные фигуры зверей, заржавевшие и деформировавшиеся.
– Что теперь?
– Тебе не хватило острых ощущений?
– Я серьезно, Ал. Что нам делать? Мы в полной жопе. У нас нет еды, крыши над головой, а впереди зима. А если ты заразился… я ведь не смогу потерять тебя, понимаешь?
– Не истери. Если будешь паниковать, то всё будет только хуже. Ты в плену у своего страха, и пока будешь бояться дать слабину, ничего не изменится. А я… со мной ничего не случится. Меня же не укусили.
– Да какая разница? Вирус передается через кровь.
– Прекрати. Я не заражусь.
Я бессильно опустился на сиденье карусели. Я начинал понимать, что происходит, и это меня опустошало. Такого… ведь не может быть! Но почему-то это происходило.
– Расскажи, что случилось в ту ночь.
Алекс зябко поежился, выдыхая пар из приоткрытого рта.
– Я не послушал тебя и пошел к Роберту. Мы мило беседовали, но потом атмосфера начала накаляться. Он толкнул меня. Я перевернул стол, и всего пару мгновений понадобилось, чтобы пламя свечи разрослось по простыням кровати. Я растерялся, он тоже повел себя как придурок, поэтому таков итог… Ты прибежал на дым слишком поздно. Или это огонь был слишком быстрым. Я не знаю. Отвратительно, в любом случае.
– Вот как.
– Вообще-то этот придурок Роберт должен был предотвратить пожар. Он живет на свете дольше меня, так что и опыта в таких ситуациях должно быть больше. Единственное, за что его можно поблагодарить – это то, что он обработал твой ожог.
– А как же твои руки?
– Ерунда, заживет как на собаке. Не в первый раз.
Алекс вытащил из рюкзака пачку бинтов, разрезал упаковку и принялся проливать царапины на предплечьях водой, стараясь не попасть на ожог. Я помог ему забинтовать руки.
– Почему-то теперь меня клонит в сон.
– Отдых, Фир, тебе нужен отдых. Я знаю одно местечко, в котором можно остановиться. Возможно, даже навсегда. Но оно очень далеко отсюда – нам понадобятся припасы, чтобы без проблем добраться до пункта назначения.
– Дом?
– Ну, вроде того. Я не хотел тебе о нем рассказывать.
– Почему?
– Потому что иначе мне бы пришлось пересказать огромный кусок моей жизни, который я предпочел бы забыть.
Он улыбнулся так же странно, как улыбался железный кролик на площадке детского отделения. Я покачал головой, стряхивая снег с волос. Становилось всё холоднее.
– Не рассказывай, я уже привык.
– Ты обижаешься на меня, я знаю. Но тогда всё было по-другому. Я не думал, что мы с тобой будем так долго. Мы ведь друзья, правда? У меня почти не было друзей. Не хочу потерять единственного из-за своего молчания, – Алекс сжал покрасневшие пальцы в кулачки. – Много лет назад, когда еще существовала СООБ, мой «друг» предал меня и сдал бандитам. Я был в плену у СООБ очень долго, пока глава организации не обратил на меня внимание. Странная личность. Он болел туберкулезом, и с каждым днем его состояние ухудшалось, но он не хотел, чтобы СООБ пострадала из-за его болезни. Слепо отрицал, что без руководителя всё, что останется от его детища, – это кучка озлобленных людей, готовых друг другу глотки перегрызть. Он добивался падения власти Новой Британии, но сил СООБ было недостаточно, чтобы захватить город. Ему нужны были какие-то документы, своеобразный туз в рукаве, который поможет выиграть в этой войне. Достать документы оказалось практически невыполнимой задачей. Они хранились в бункере посреди леса, недалеко от условного города «А». Дорога к городу контролировалась военными, но он всё равно искал пути достать эти документы. Последним его шансом стал я. Впрочем, он умер прежде, чем я успел достать документы.
– Что было в тех документах?
– Я не знаю. Никто в СООБ не знал ни об их происхождении, ни об их предназначении. Все года, которые я провел, странствуя по миру, посвящены поиску бункера и тех документов. До сих пор никто не скажет, почему какая-то стопка бумажек так была важна главе самой опасной организации нашего времени. Но я предполагаю, что кое-кто всё-таки сумел разгадать, в чем вся соль.
– Джонсон.
– Да.
– Можно сказать, что ты всегда был с СООБ.
