– Что же тут непонятного? Заграничный паспорт нам выдают, а российский вид тут же забирают и вернут его лишь после возвращения. Разве это справедливо? Получается, мы с вами заложники у собственного государства. Боятся, что сбежим? – Он вынул паспорт и, тряся им, добавил: – С бумажкой и положением ты человек, а без неё – мокрица, насекомое. А если ещё и не из дворянского сословия – пустое место. Где же справедливость?
Не дождавшись от Клима ответа, он небрежно сунул документ в карман и вновь уменьшил содержимое бутылки.
– Признаюсь вам по секрету. Есть у меня в Ставрополе одна актриска. Хороша до безумия. Ждёт, что я вытащу её из пыльной дыры, устрою в свой театр на главные роли. Я, грешным делом, уже год ей это обещаю, но держать подле себя боюсь. Жена узнает, как пить дать. А так нет-нет да и съезжу в Ставрополь понежиться в объятиях красотки. Вот как раз перед этой поездкой я и успел к ней наведаться. Но, – он помахал пальцем, – фамилию её не назову. Уж очень в тех краях она известная, да и не привык я трепаться о любовных похождениях. Я не Матецкий. Вот уж кто ловелас! Он даже заколки у любовниц крадёт и чулочные резинки. Спрашиваю – зачем? Отвечает, мол, на старости лет будет что вспомнить. Представляете, каков гусь? Да-с…
– Ставрополь вам не понравился?
– Сонный город. Приказчики в лавках спят. Ресторанов – раз-два и обчёлся. Скука. Прогулялся со своей пассией в городской сад. Там военный духовой оркестр развлекал публику. Слышу: фальшивят безбожно. Подошли ближе и видим: прямо перед музыкантами стоит гимназист и с невозмутимым видом очищенный лимон кусает, будто яблоко ест. А у трубачей от этой картины оскомина так губы сводит, что бедолаги в мундштуки дуть не могут. Вот мелодия и ломается. Городовой оболтуса задержал и в участок отвёл. А на следующий день местная газетёнка эту новость на первой полосе дала. Писать-то больше не о чем. Тмутаракань.
Блинохватов выпил рюмку и тут же повторил. Потом поднял вверх бутылку и, посмотрев на остатки коньяка, качнулся и сказал уже заплетающимся языком:
– Придётся посетить бу-уфет.
– Может, хватит, Маркел Парамонович? Давайте я помогу вам дойти до каюты.
– При-и-соединитесь?
– Нет, спасибо.
– Очень жаль.
Ардашев помог уже изрядно захмелевшему директору театра добраться до вожделенного места и вернулся к себе.
Не прошло у получаса, как из коридора донеслось пение Блинохватова. Он стучался во все подряд каюты и предлагал с ним выпить. Дошла очередь и до двери Ардашева, который, обещая отведать коньяка, передал едва стоявшего на ногах служителя Мельпомены в слабые руки Матецкого, бледного от качки.
Клим ещё не успел раздеться, когда буря улеглась. Это произошло резко, будто по мановению волшебной палочки. Он закрыл каюту и вышел на палубу. «В первый круг подозреваемых добавился ещё один человек – директор театра, – мысленно рассуждал молодой дипломат. – Для чего он рассказал мне историю о Ставрополе? Заранее попытался оправдаться, если вдруг выяснится, что он туда приезжал? Поэтому и придумал сказку с актрисой? А что, собственно, он сказал такого, что подтверждало бы его там нахождение? Назвал город «пыльной дырой»? Рассказал историю про духовой оркестр в городском саду и гимназиста с лимоном? Так это шутка давняя и всем известная. Жаль, я не догадался уточнить у него какие-нибудь детали, например в какой гостинице он останавливался или как долго добирался до Ставрополя? Поди, не знает, что у нас и вокзала-то своего нет… Насчёт небольшого количества ресторанов он отчасти прав… С другой стороны, чтобы я ни спросил у него завтра, он сможет сослаться на то, что вчера сильно набрался и плохо помнит наш разговор».
Ардашев закурил. Лёгкий ветерок уносил папиросный дым в ночь. Мириады звёзд, точно рождественские свечки, украсили небо. Далеко на севере в лунном свете виднелась полоска перистых облаков. Вокруг было так тихо, что было слышно, как гудит гребной винт. Недовольные штилем волны бились о борт корабля и тут же терялись в бескрайнем море, но им на смену приходили другие. И так без конца. Пахло сгоревшим углём и водорослями.
В три часа пополудни следующего дня капитан, собрав пассажиров первого и второго классов в кают-компании, объявил:
– Дамы и господа, через час мы прибудем в Александрию. Однако вам придётся повременить с высадкой на берег. Как вы знаете, несколько дней назад на борту случилось несчастье – погиб пассажир Бубело. По всем вероятиям, его намеренно толкнули в угольную шахту. А значит, преступник среди нас. Есть все основания предполагать, что это второе убийство, а первое было совершено в Ставрополе-Кавказском две недели назад. Для того чтобы узнать имя злоумышленника, я, ещё находясь в Пирее, отбил две телеграммы. Надеюсь, что ответ на них уже ждёт в агентстве РОПиТа в Александрии, и я ознакомлюсь с ним ещё до того, как убийца сойдёт на берег и скроется от правосудия.
– Ой, да как же это? – воскликнула мать почтенного семейства в платье с турнюром из второго класса.
