– Устроив на пароходе цирк с пьянкой, он сейчас, возможно, преспокойно возвращается в Россию с подлинником да Винчи. Если это так, то он неплохо запутал следы и всех провёл. Сидит себе в буфете «Рюрика», пьёт коньяк и ухмыляется.
– Вы считаете, что он с самого начала так задумал?
– Скорее всего, нет. Эта идея могла прийти ему в голову после убийства Бубело.
– Вы в это верите?
– Я просто рассуждаю.
Иеродиакон шмыгнул носом, напрягся, и бородавка на правой стороне его кончика ожила.
– Есть у меня одна мыслишка, как изобличить злодея.
– Поделитесь?
– Нет.
– И почему же?
– Отвечу вашими любимыми словами: «Я гипотезы не озвучиванию, так как они могут быть ошибочны».
– Любая гипотеза живёт до тех пор, пока она не опровергнута либо не стала истиной.
– На этот раз я попытаюсь найти преступника раньше вас.
– С удовольствием уступлю вам пальму первенства. Главное – будьте осторожны… Приготовьте паспорт, пора показаться местным жандармам.
Таможенные процедуры отняли всего пять минут. Не успели друзья осмотреться при выходе из казённого здания, как их окружили местные хаммары[87] с проводниками. Чуть поодаль стояли фиакры, коляски и кабриолеты. Но хозяева ослов обступили вояжёров так плотно, что пройти сквозь них к экипажам было невозможно. Ардашев перекинулся с арабами парой фраз, а затем спросил Ферапонта:
– Друг мой, вы когда-нибудь имели дело с ослами?
– В переносном смысле – ежедневно, а в прямом – нет.
– Как уверяет путеводитель, это самый дешёвый и самый быстрый вид передвижения в Египте. Улицы городов настолько узки, что в некоторых местах экипаж просто не протиснется между зданиями. Да и грязи на них так много, что ноги пешехода в ней вязнут, стоит лишь пройти первому дождю. Давайте возьмём по ослу и пустимся осматривать достопримечательности.
– Но я не умею ими командовать, – засомневался иеродиакон.
– Не беспокойтесь, это забота хозяина животного, который будет бежать рядом и управлять им. Он же и проведёт нас по всем интересным местам и что-нибудь расскажет.
– А как же ваш чемодан и мой сак?
– Их приторочат к спине третьего осла. Мы наймём трёх ишаков. Вы согласны?
– Что ж, давайте попробуем.
Клим вновь произнёс что-то по-арабски, и несколько человек подняли вояжёров и усадили в сёдла, которые с непривычки показались седокам весьма твёрдыми. В мановение ока вещи привязали к седлу третьего животного, и вся кавалькада понеслась по улице с таким шумом и скоростью, что казалось, за ними гонится стая волков. Со стороны было забавно видеть двух молодых европейцев – один в чёрном сюртуке и котелке, а другой в одеянии православного монаха, – скачущих во весь опор, с бегущими рядом мальчишками лет пятнадцати, выкрикивающими без конца ослам «шемалек!»[88], «иеминек!»[89], «ялла осбор!»[90] и людям – «уарек!»[91]. Клима раздражали не только капризная, тряская езда и неудобное седло, но и массивный рожок передней луки. Но именно он, как выяснилось через десять минут, и спас Ардашева от возможного полёта через ослиную голову в момент внезапной остановки животного. Почему упрямый ишак отказывался идти, седоку было непонятно. Но поиск причины нисколько не интересовал погонщика. Не раздумывая, он воткнул в заднюю часть непослушного создания стальную иглу, и несчастный ишак бросился в галоп.
Клим едва успевал крутить головой по сторонам. От его внимания не ускользнуло, что бóльшая часть магазинных вывесок была не на французском или арабском, а на английском языке. «Фактически Египтом управляют англичане, а не формальные хозяева из Константинополя», – подумал он. Вдруг перед глазами выросла афиша Александрийского драматического театра. Как раз сегодня там давали водевиль Эжена Скриба «Чердак артистов» на французском языке.
Неожиданно за спиной раздались крики: «бакшиш», «бакшиш», «бакшиш»! За Ардашевым увязалась местная ребятня. Отвязаться от них не было никакой возможности. На крики погонщиков они не обращали внимания. Клим запустил руку в карман и, вынув немного меди, швырнул в толпу преследователей. Они отстали. Но, как выяснилось, ненадолго.
Набережная закончилась, и впереди показалась площадь с конной статуей. Нубиец-погонщик, бегущий рядом, пояснил, что это памятник Мухаммеду-Али – основателю ныне царствующей династии.
Временами ослы переходили на шаг, и тогда Ардашев пытался переводить Ферапонту разглагольствования проводника. Миновав большое арабское кладбище, ослиная процессия достигла колонны Помпея – единственного сохранившегося памятника древней Александрии. Монолит из ассуанского розового гранита высотой 9,5 сажени[92] властвовал над местностью.
К радости Клима и Ферапонта, животные остановились. Трудно передать словами то наслаждение, которое испытывали русские туристы, покинув потные ослиные спины, пахнущие при жаре в 27 градусов по Реомюру[93] далеко не парфюмами. Возможность размять отёкшие в стременах ноги тоже улучшила настроение наездникам.
