Ардашев чиркнул пером и тотчас распечатал послание, адресованное лично ему. Его текст, набранный на французском языке, гласил: «Третьего дня выдано заключение комиссионной экспертизы Эрмитажа: эскиз Леонардо да Винчи «Мученичество святого Себастьяна» подлинный. Н. Х. Папасов».
– Как же так? – отчего-то вслух выговорил Клим, сконфуженно забегав глазами. – Всё расследование рушится.
– У вас всё хорошо? – обеспокоился морзист.
– К сожалению, даже очень, – проговорил драгоман и вышел из комнаты. Пропетляв по лабиринту коридоров, он оказался перед дверью кабинета генерального консула.
– Что вам, Ардашев? – справился секретарь.
– Мне надобно с его превосходительством поговорить.
– Александр Иванович очень занят. Секретную депешу получили из столицы. Но если у вас что-то срочное, то я могу сказать о вас.
– Буду вам очень признателен.
– Тогда ждите.
Секретарь на мгновение скрылся за дверью и тотчас вернулся:
– Прошу.
Скипетров изучал какой-то документ, работая двуцветным карандашом, одна половина которого была синей, а другая красной.
– Что за срочность у вас, Клим Пантелеевич? – не поднимая головы от стола, спросил дипломат.
– Телеграмму получил из Ставрополя от господина Папасова, отправившего эскиз да Винчи на экспертизу в Эрмитаж. Вот результат. Я не мог не сообщить вам.
– Я чужую переписку не читаю. Что там?
– Пишут, что рисунок подлинный.
– То есть как?
Клим пожал плечами и опустил глаза.
– Стало быть, вы зря столько людей взбаламутили? Сначала напугали капитана «Рюрика», пославшего телеграмму в Ставрополь, потом всех остальных пассажиров ввели в заблуждение, утверждая, что вояжёр второго класса был убит, а он на самом деле, оказывается, напившись, в угольную шахту свалился. Фамилию его запамятовал…
– Бубело.
– Вот-вот… Княгиня Соколова-Мещерская с содроганием мне об этом рассказывала. Вы нагнали страху не только на старушку, но и на Дарью Андреевну, – Скипетров поднялся и спросил: – Выходит, и в Ставрополе не было никакого убийства?
– В том-то и дело, что всё указывало на отравление.
– Допустим, и отравили, боясь, что музыкант смалодушничает и художника назовёт, но подлинник-то вернули!
– А как же быть с убийством Ферапонта и рисунком, найденным неподалёку? – подняв голову, робко спросил драгоман.
– Да мало ли мусульманских фанатиков! Не понравился им православный иеродиакон, вот и прирезали.
– Но мусульмане не рисуют! Им пророк запретил изображать не только людей, но и птиц, животных… А тут мастерский карандашный портрет. Да чтобы так Ферапонта живописать, да ещё и когда он не в настроении, большим художником надобно быть!
– Ну я не знаю! Не знаю, – взмахнул руками Скипетров и, подойдя к окну, сказал: – У всех резко поменялись планы. Секретарь британского консульства – мистер Адамсон – телефонировал мне перед вашим приходом, что уезжает, прощался, спрашивал, не надобно ли чего из Англии привести по возвращении. А ведь на приёме сказывал, что собирается в Долину царей, где, по его догадкам, похоронен фараон Тутмос II. Но нет, поменял Луксор на Лондон. Поведал, что едва отпуск выбил у мистера Вуда… Все разъезжаются… Я вот вчера выхлопотал в Службе древностей фирман для господина Батищева на раскопки в Фивах. Они с помощником уже пакуют чемоданы. И княгиня попросила взять ей билет в Одессу. Мумиё она накупила столько, что должна дожить лет до двухсот. Жалуется, плохо ей тут, жарко. И что удивительно – даже декоратор Матецкий, как сказала мне Дарья Андреевна, тоже домой заторопился. Все разъезжаются! Все, кто был на приёме… А может, это и к лучшему, Клим Пантелеевич? А? – спросил консул и взглянул на Ардашева.
Переводчика колотило мелкой дрожью, будто через него пропустили переменный ток.
– Что с вами? У вас лихорадка? Вы больны?
– Не-ет. А-а вы не знаете, когда А-адамсон уезжает в А-александрию?
– Поезда из Каира отходят по расписанию. – Скипетров взял со стола книгу, полистал её и сказал: – Думаю, через час. Потому что тогда он успеет на пароход, отплывающий в Ливерпуль. А зачем он вам?
– Хочу проверить одну гипотезу. Разрешите, я отлучусь ненадолго?
– Ладно, – пожал плечами консул, – идите.
Клим сунул в карман телеграмму и покинул кабинет. На выходе из консульства он чуть было не столкнулся с инспектором Нагди. Поговорив с ним о чём-то, переводчик просиял, пожал сыщику руку и побежал к свободной пролётке, стоявшей неподалёку. Полицейский не стал заходить в дипломатическое представительство. На служебной двуколке он направился в отель «Нил».
Мистера Адамсона драгоман нашёл в ресторане вокзала почти сразу. Мефистофель, как его мысленно прозвал на приёме Ардашев, пил кофе. Завидев Клима, он расплылся в приветливой улыбке и, поднявшись, протянул руку:
– Рад видеть вас, мой русский друг! Вы тоже куда-то уезжаете?
– Нет, – отвечая на рукопожатие, вымолвил Ардашев. – Я приехал за вами. Хочу вам помочь избежать весьма дорогой ошибки.
– Простите? – подданный Её Величества королевы Виктории наморщил в недоумении лоб.
