Ясем не без гордости считал, что и он сам приложил руку к воспитанию из Руби толкового специалиста в области разведывательной деятельности.
Шифротелеграмма содержала сведения, которые мог знать только определенный и крайне ограниченный круг людей из верхушки Мухабарата или даже из близкого окружения Саддама.
Обрадованный, вооруженный, как он думал, ключом к разгадке, Тарек бросился анализировать потенциальные возможности в добывании подобной информации у людей из списка, составленного ранее по контактам уголовника. И ничего. По нулям. Многое не совпадало. Либо не тот уровень допуска к секретам, либо уровень высокий, но не по искомой теме. А уж сам покойный уголовник никоим образом не мог быть посвящен в такие гостайны.
Руби, передавший расшифрованный текст, пояснил, что такой шифр однозначно использует ЦРУ. А Тарек не стал переспрашивать, откуда у Моссада ключ к цэрэушному шифру.
Другой бы, наверное, махнул рукой, посчитав, что зашел в тупик, но не Ясем. Он начал прикидывать, кто мог, с одной стороны, быть обладателем информации, содержащейся в шифровке, и, с другой стороны, хоть как-то, пусть и косвенно, иметь отношение к уголовнику.
Тарек проработал биографию почтальона-уголовника заново, сам, начиная с раннего детства. Выяснил, что он был родом из Тикрита. Одним из соседей его родителей оказался каменщик Кахтан Мааруф. Причем соседствовали они лет двадцать назад. Затем Мааруф переехал к сыну в столицу. А сын какая-то шишка в столице.
Ясем знал только одного Мааруфа, служившего в Мухабарате, – Тахира. И вот он-то вполне мог быть тем самым агентом. Но никаких доказательств, одни догадки. Необходимо было выявить связь Тахира с уголовником. То, что они, возможно, общались в детстве или юности, могло послужить только лишь зацепкой. Тарек вновь вернулся к уголовным делам, по которым осудили парня и к местам его отсидок. Он не поленился и съездил в одну из тюрем, где в последний раз сидел Джазим.
Там неожиданно выяснилось, что Джазим не досидел положенный срок. Из Багдада пришла бумага с требованием срочного его освобождения. Начальник тюрьмы развел руками на расспросы Тарека.
– Сколько лет служу, – признался он, – таких странных бумаг не получал.
– А за чьей подписью? – насторожился Тарек.
– Прокурора Валида Дагмана. Я, знаете ли, обычный человек, звезд с неба не хватаю, мне семью кормить надо. И хоть я знал, что Джазим убийца, причем рецидивист, но я его отпустил. И даже машину дал, чтобы до вокзала его отвезла. А что, вы, наверное, приехали искать крайнего? Кто отпустил и зачем? Он что, снова бед натворил?
– Он уже больше ничего не натворит. А вы уверены, что бумага об амнистии была подписана прокурором, а не кем-то еще?
– Могу вам сделать копию, – сказал начальник тюрьмы с легкой обидой в голосе, что усомнились в его честности.
…Толстый, флегматичный прокурор Дагман, наверное, послал бы Тарека куда подальше, если бы тот не служил в ССБ, а так он терпеливо втолковывал, что никаких бумаг он в тюрьму не посылал, ни о какой амнистии и речи быть не могло в отношении человека, сидящего по такой серьезной статье, а про Джазима он слышит впервые от уважаемого полковника Тарека.
Круг снова замкнулся. С одним лишь отличием от прошлого раза – теперь в центре круга находился стопроцентный подозреваемый. Ясему необходимо было предпринять нечто такое, чтобы удалось вырваться из замкнутости круга и выдернуть из него Тахира, вывести его на чистую воду.
Тарек продолжил свои изыскания с неугасающим азартом человека, привыкшего добиваться всего в жизни. Ему никогда и ничего просто не давалось, а он только злее и упорнее становился в достижении цели.
Ясем не замечал сгущавшихся над Багдадом и Саддамом Хусейном туч. Он запросил у начальника тюрьмы конверт, в котором пришла бумага об амнистии.
С верблюжьим упрямством он исследовал печати на конверте и вычислил, с какой именно почты был отправлен конверт. Нашел работника почты, который принимал это почтовое отправление и регистрировал его. Заставил вспомнить человека, принесшего конверт.
Разумеется, описание не соответствовало внешности Тахира. Тот, во-первых, был слишком важной птицей, чтобы выполнять такую работу самостоятельно, а во-вторых, слишком осторожен. Он все делал через посредников.
Тарек понимал, что описанный работником почты человек мог оказаться случайным прохожим, которого попросил об услуге Тахир. Но Ясем искал настойчиво и нашел, в чем прокололся Тахир.
Он послал на почту своего помощника, не первого встречного. Из опасений за сохранность письма от «прокурора». А помощника этого Тарек знал в лицо, потому и смекнул сразу, что наконец дело сдвинулось с мертвой точки.
Но уже вечером того знаменательного дня Ясем услышал по телевизору воззвание Буша:
«В Ираке диктатор изготавливает и прячет оружие, которое может дать ему возможность занять господствующее положение на Среднем Востоке и угрожать цивилизованному миру, – но мы ему этого не позволим…»
Также утверждалось Западом, что Саддам спонсирует «Аль-Каиду», хотя этим промышляла Саудовская Аравия.
