Сколько же хлама после тебя, Владимир! Сразу минус к внешности, которую я представила – наверняка неопрятный вид, ворот рубашки мятый, пару пятен на штанах. Учитывая количество фанатиков от конфет, можно прибавить килограмм двадцать, и вот наш Владимир уже толстый. Недокуренная пачка дешевых сигарет, еще одна и еще… Бумажки с размашистым почерком. Небрежно открывая ногой нижний ящик раздался интригующий бульк. Предполагая, что это, я огляделась по сторонам и убедившись, что никто не слышал звука, опустилась на корточки. Приз мне, как лучшему работнику – виски. Я захныкала находку к себе в черный рюкзак. К липкому поту от жары прибавился холодный пот страха. Может положить обратно? Моя рука только потянулась для того, чтобы сделать благое дело, как послышался тяжелые шаги. Моя наставница, не заходя в кабинет оглядела его.
– Ну что, готова ехать?
– Куда?
– Поедем к родителям девочки. Младшая на больничном с матерью, отец отпросился с работы, чтобы нас не задерживать. Будешь все записывать, запоминать как заполнять бумаги.
Жаркий полдень. Вопреки моим ожиданиям, мы шли пешком по раскаленному асфальту в полной тишине, от чего двадцать минут ощущались как два часа.
Дом Алины Тумановой – понурая серая пятиэтажка, из такого многим захочется сбежать. Я бы точно захотела. В подъезде пахло сыростью и плесенью, зато окутывала прохлада.
За бордовой железной дверью на первом этаже нас встречала немного полная женщина в синем халате и такого же цвета тапочках, на вид около сорока, седина уже просачивается в ее каштановых волосах, глаза тускло голубого цветы в обрамление черных подкрашенных ресниц. Это мама Алины. А рядом крутится с куклой ее младшая дочь Карина, благодаря уборщицы я знаю, что ей пять.
– Привет, Люда! – воскликнула женщина. – А кто это с тобой? – спросила она обо мне, хотя я уверена, что она и так это знает. Как и весь остальной город.
– Лера – наша практикантка.
– Я Надежда, – представилась мать Алины, вовсе не взглянув в мою сторону. – Проходите на кухню.
От предложения поесть пельмени я отказалась – это же до дикости неуместно. Так, видимо, казалось только мне, потому что моя начальница уплетала их с радостью, приговаривая, что домашние никогда не сравнятся с магазинными изделиями. Но здесь она хорошая знакомая Люда, а не Людмила Федоровна. А пельмени действительно выглядели аппетитно…
Женщины болтали вообще не по теме, и я пыталась вмешаться, проникнуть в разговор как в узкую щель. Наконец, на меня обратили внимание.
– А что ты хочешь услышать? Алина уже убегала из дома и не один раз, – ответила Надежда, пожав плечами.
– И всегда так надолго?
– Нет.
– А в чем она была? А что с собой взяла?
– Люда, это что? Допрос? Тем более я уже говорила же все.
– Понимаю, дорогая. Но и ты пойми, она, можно сказать, наша ученица, так положено.
– Хорошо, – вздохнула мать Алины. – Начну с того, что это в порядке вещей – уходить из дома. Остается она, как я понимаю, у подруги или знакомых. Может и сейчас у них – телефон не доступен.
– А что из ее вещей нет на месте? Может что-то пропало?
– Телефона точно нет…
– А еще она украла деньги, – сказал спокойный мужской голос.
Высокий мужчина с младшей дочерью на руках зашел к нам в кухню, хотя до этого даже не подавал звуков присутствия.
– Вы отец Алины?
Они все переглянулись, и мужчина продолжил.
– Не совсем – не родной отец, но я растил ее с малых лет.
– И какую сумму она взяла?
– Достаточно, чтобы спокойно жить. Может тысяч десять.
– А к кому из подруг она могла уйти?
Муж с женой снова переглянулись, моя начальница же доедала последний пельмень.
– Она была очень закрытой девочкой, мы мало что знаем о ее друзьях. Наверное, вам покажется это странным, Лера.
Мне ничуть не показалось это странным, ведь я тоже не была откровенна с матерью.
Разговор закончился на полной неопределенности. Никто не видел ее в день исчезновения, все были на работе. А где Алина находилась также часто как дома? Конечно, в школе, как и все. Быть может, там выяснится больше ее связей.
Мне дали понять, что мне пора сваливать. Начальница вышла вместе со мной и поехала домой. Домой в обед. Может я зря ворчу, и эта работа вполне себе годная. Хотя в Москве вряд ли получится прийти на допрос к кому-то домой или обыск и поесть. А если бы там было убийство, Людмила тоже бы с невозмутимым лицом села бы пожрать? А ведь дело еще может оказаться убийством.
Мои босоножки буквально плавились на асфальте. Но лучше бежать по улице от тени к тени с булькающим рюкзаком, чем сесть в маленький автобус, чтобы дышать потом и липнуть к чужим телам. Оставалось всего два квартала, но я решила зайти в магазин прикупить что-то с собой, а заодно охладиться у кондиционера. Особенно меня привлекало второе.
