– Извини, – буркнула я без сожалений.
– Значит есть парень?
– Не совсем.
– Как это?
– А мы уже не пьем? – я легла на спину и смотрела в потолок. Макс покачал головой. – Не совсем это… Это значит, что мои отношения пришли в тупик и мы решили взять, так сказать отпуск, чтобы обдумать надо ли это нам. Мне 3ажетсч мы оба считаем, что это конец, но боимся ранить друг друга, – я замолчала и посмотрела на Макса. Он внимательно и серьезно слушал меня и мне хотелось прервать это уныние. – Четыре сраных года в никуда, – я истерически хохотнула. – Так что насчет толпы парней ты конкретно промахнулся.
– А что, как ты думаешь, пошло не так? Четыре года – не маленький срок.
– Это были первые отношения для нас обоих, мы пытались быть настолько удобными друг для друга, что превратились в серую унылую массу. Но я хочу что-то менять, а он нет. Меня к нему больше не тянет. Меня скорее тянет рассказать ему как прошел день, что я ела и кого видела. Как к старшему брату или лучшему другу. А как же страсть, возбуждение, да даже истерики? Мне хочется огня.
– Как было в последнюю минуту у нас? – усмехнулся он и лег также рядом. Теперь мы вместе смотрели в потолок.
– От легкой симпатии до семейных разборок за один вечер.
Теперь мы оба смеялись.
В глаза мне попался абсолютный ненужный на деле пропуск на участок, и я сразу вспомнила о цели поездки.
– А ты не знал Алину?
– Она моя сестра.
– Что?! Почему ты сразу не сказал? – я вскочила с кровати.
– Да тише ты, ты спрашивал о тех, кто с ней учился. А я с ней вообще уже давно не общаюсь. Ее отчим запретил ей даже приближаться ко мне уже как лет пять назад. У нас отец общий, – он встал и направился ко мне.
– Стой, где стоишь! Где ты был неделю назад, тридцатого июня? – не может же быть он убийцей. Это вообще не убийство, а скучное дело о сбежавшей девочке. Убеждения не помогали, стало страшно.
– Да я был в Москве! Закончил первый курс магистратуры, домой не торопился. И сейчас не тороплюсь, как ты заметила.
– Откуда тогда знаешь, что твои родители ссорятся?
Тот парень, Саня, он живет в соседнем доме, сказал, что мама пока уехала в квартиру жить, а до этого ругались. Я должен был приехать завтра утром, но хотел сделать сюрприз, но это оказалось плохой идеей.
– А что изменится завтра?
– Завтра они будут оба дома и будут делать вид, что все замечательно. Как обычно.
– Наверное, я себя накручиваю.
Он обнял меня и погладил по голове. Его подбородок лег на мою голову. Макс кажется таким худым, словно его вытянули, но на ощупь он крепкий.
– Я думал, что все считают ее сбежавшей. Или уже есть новые подробности? – спросил он откуда-то сверху.
– Нет, – я выдохнула и расслабила плечи. – Все считают, что она вернется.
– А ты как считаешь?
– Я считаю, что надо узнать больше. Потому что эта Людмила на все чихать хотела.
Я вывернулась из объятий и направилась к шкафу искать пижаму. Пора ложиться, и так тяжело будет утром вставать.
– У нее дочь изнасиловали и убили лет пятнадцать или двадцать назад. Муж не вынес этого и застрелился. После этого она потеряла интерес к жизни в целом. Она еще молодцом держится, как по мне.
Его слова заставили меня замереть.
– О Господи. Я думала здесь такой тихий городок. Знаешь, такой, в котором абсолютно все сферы жизни спокойны и предсказуемы. Как лабиринт с одной тропой.
– В тихом омуте черти водятся.
Я боялась проспать будильник, в результате мое утро началось с первыми лучами солнца. Окно на восточной стене гостиницы запустило настолько яркий свет, словно прожекторы в лицо. Глаза открывались с трудом, кажется я еще и плохо смыла тушь перед сном. После нашей милой попойки во рту привкус помойки.
Бренное тело требует контрастного душа. Но после того, как мои глаза встретились с пеной для ванны, вариантов не осталось – да здравствует горячая ванна. Мне не хотелось будить своего нового друга, чьи слюни блаженно стекали на подушку, на которой до этого лежала я. Его белая рубашка аккуратно висела на вешалке, а брюки, напротив, небрежно валялись на полу.
Вода была горяченная, и я сперва поставила одну ногу, которая тут же по колено скрылась под густой пеной. Немного привыкнув, поставила вторую. Телефон положила на пол возле ванной и забралась полностью, только коленки слегка вырезали из-под воды, как два маленьких острова.
Блаженство. И зачем люди избавляться от такой роскоши и ставят душевые. Я вспомнила свою крошечную ванную комнату дома: маленькую душевую с одной стороны подпирала стиральная машинка, с другой стороны раковина. Ах, да, именно поэтому.
