— Нет! — это уже был почти стон. Он обвел их взглядом: Ольга с жалостливым недоумением, Сергей с откровенным скепсисом, Лена с любопытством. Никто не верил. Никто не видел угрозы. Они видели лишь странного, нервного коллегу, который опять завел свою шарманку про какую-то деревню.
Анатолий Петрович, привлеченный шумом, вышел из кабинета.
— В чем дело? Сорокин, опять ты тут лоб расшиб?
— У меня пропали документы, Анатолий Петрович. Важные. Из рабочего стола.
— Какие документы? — голос редактора стал опасным, низким.
— Фотографии. По командировке. И… личные.
— Личные? — Анатолий Петрович фыркнул. — Личные вещи дома хранить нужно, Сорокин, а не в редакции. А по командировке… Твои «уникальные» кадры, где ничего не видно? Да они никому, кроме тебя, не нужны! Может, сам куда-то задевал? В стрессе был, как сам говорил. Голова, видать, не варила. Так что успокойся, не мешай работать. И чтоб больше никаких истерик по пустякам!
Он развернулся и ушел в кабинет, хлопнув дверью. Словно захлопнул последнюю надежду на понимание.
Игорь отступил к своему столу. Он чувствовал себя абсолютно голым, опустошенным. Они думали, он сумасшедший. Они думали, он все придумал, все потерял, а теперь ищет виноватых. Его история, его правда, его боль — все это было для них «пустяком», «истерикой».
Он медленно опустился на стул, уставившись в слепую белизну монитора. Рука автоматически потянулась к шее, к холодному кружку монеты под рубашкой. Она была на месте. Не оберег. Не память. Это был знак. Метка. Подтверждение того, что он не сходит с ума. Что его прошлое не просто стерто из папки — оно методично, безжалостно стирается из реальности. И он остался один на один с этим знанием. Вокруг него кипела обычная жизнь: звенели телефоны, стучали клавиатуры, смеялся Сергей. Но он сидел в эпицентре мертвой, безмолвной зоны, отгороженный невидимой стеной, за которую не проникали ни звуки, ни сочувствие. У него украли последнее доказательство того, что он был там. И теперь его одиночество стало абсолютным.
На следующее утро воздух в редакции казался Игорю еще более спертым и недвижимым. Он пришел первым, как всегда, и его взгляд сразу же упал на дверь кабинета. Свет из окна падал под углом, выхватывая из полумрака коридора мелкие детали, обычно невидимые. И тогда он их заметил.
Рядом с личинкой замка, на темном, слегка обшарпанном дерматине двери, виднелись несколько тонких, неглубоких царапин. Свежих. Они шли наискосок, будто кто-то неумело, но настойчиво пытался поддеть что-то твердым и острым. Металл вокруг замочной скважины был слегка потерт, будто его царапали неоднократно.
Сорокин похолодел. Он подошел ближе, проведя подушечками пальцев по повреждениям. Шероховатости зацепились за кожу. Это было оно. Доказательство. Не мистическое исчезновение, а самое что ни на есть физическое вторжение. Кто-то вскрывал дверь. Кто-то забрался сюда и вытащил папку.
Коллеги подтягивались нехотя, октябрьская хандра витала в воздухе вместе с запахом кофе из кружки Ольги. Игорь не стал дожидаться, пока все рассядутся. Он повернулся к ним, указывая на дверь пальцем, который чуть заметно дрожал.
— Смотрите, — его голос прозвучал громче, чем он планировал, и от этого казался неестественным. — Царапины. Совсем свежие. Кто-то вскрывал замок. Вчера ночью.
Ольга лениво подняла глаза от монитора, покосилась на дверь. Сергей, разливая по чашке растворимый кофе, лишь хмыкнул. Лена с любопытством привстала, чтобы разглядеть.
— Ну, царапины и царапины, — пожала плечами Ольга. — Уборщицы тележкой могли задеть. Или курьером каким.
— Нет, — настаивал Игорь, чувствуя, как нарастает знакомая беспомощность. — Смотрите, они именно у замка. Это следы от отмычки или чего-то подобного. Кто-то специально вскрывал дверь. Возможно, именно тогда и пропали мои фотографии.
В этот момент из соседнего отдела, привлеченный голосами, вышел Вячеслав, корректор. Высокий, немного сутулый, с вечной сигаретой за ухом и выражением лица человека, видевшего всякое. Он подошел, щурясь.
— Что тут у вас? Собрание криминалистов?
— Игорь считает, что к нам воры залезли, — с легкой усмешкой сказал Сергей, помешивая ложечкой кофе. — За фотографиями его охотятся.
Вячеслав наклонился к двери, внимательно, по-профессиональному, осмотрел царапины. Потом выпрямился, и на его лице расплылась широкая, понимающая улыбка.
— А, так это ж я! — он хлопнул себя по лбу, обращаясь больше ко всем, чем к Игорю. — Совсем из головы вылетело. Еще когда ты в командировке был, Игорь, помнишь, Оль? У тебя тут замок захлопнулся в самый неподходящий момент. Ты изнутри не могла открыть, а ключ-дубль был у Анатолия Петровича, а он уже ушел.
Ольга всплеснула руками.
— Точно! Я же тебя тогда звала на помощь, Слава! Я уже думала, ночевать тут мне.