Крисп давно абстрагировался. Шел молча, размышляя о своем сне и вспоминая путь, который удалось преодолеть до Города-шести-стен. Иногда поглядывал на Арри. Ей стало лучше. Бледное с утра лицо приобрело живой оттенок. Она казалась растерянной.
— А когда узнал о том, что произошло в особняке графа Норгера, то ушам своим не поверил, — рассказывал стражник. — Тщательно спланированное нападение, увенчавшееся успехом. А кто исполнитель? Не поверите! Дети! Простые оборванцы, попрошайки. Возможно, с последнего кольца. Одного успели прибить на месте же, поднимавшего шум.
Крисп заметил, как Арри внимательно слушала рассказ стражника с широко раскрытыми глазами.
— Двое других ускользнули, а последний, сам убийца, пойман. Граф Норгер был готов с него кожу живьем снять, а перед этим вбить под ногти столько игл, на сколько у него хватит денег. Да, я так и слышал.
— Как он выглядел? — выпалила Арри.
— Кто, ваше высочество? — удивился стражник.
До этого Арри не говорила ни слова. Крисп же только кивал головой, когда болтовня стражника прекращалась, а лицо того приобретало вид вопрошающего дурачка.
— Тот, кого поймали. — У нее появилась странная отдышка. Слова прерывались, кулаки сжаты.
«Что-то здесь не то».
— Не видел, ваше высочество. К тому же, вы сможете разглядеть его на весьма близком расстоянии.
«Не вышло бы все это боком».
— Имя… — Глубоко вздохнула. — Как его имя?
— Э… ваше высочество, я не знаю, — признался солдат, почесав в затылке. — Перед казнью оглашают имена приговоренных и их согрешения. — Он озадаченно взглянул на Арри. — С вами все в порядке?
«Плохо дело».
— Весьма. — Крисп положил руку ей на голову. — Мне тоже хотелось бы знать в лицо того, кто убил сына графа Норгера. И единственное, что можем мы сделать — это высказать свои соболезнования. Так, Арри?
Она молчаливо кивнула. Ее глаза смотрели в пустоту, лицо снова побелело. Крисп встрепыхнул дочь за плечо.
— Идем.
Толпа вовсю выла. Крисп вежливо поклонился всем присутствующим и уселся на свое место как в полюбившееся ему кресло. Арри присела справа. Слева же расположилась племянница, вздернув носик. За ее спиной неподвижной тенью стоял Гонген, не спускавший взгляда с Криспа.
— Дядя, Арри. — Княжна слегка повернулась. — Вы опять опаздываете.
— Вступительная речь, как видно, не для вас? — вмешалась императрица, умастившаяся рядом с дочерью.
— Она слишком утомляет, — ответил Крисп.
— Верно! — раздался голос сзади. — Давно пора оглашать о содеянном!
— Мы соболезнуем вашей утрате, граф Норгер, но следует соблюдать традиции. — Императрица на него и не взглянула.
Крисп из любопытства обернулся. Арри мельком бросила взгляд назад тоже.
Граф Норгер единственный из гостей находился в доспехе. Гладко выбритое лицо, яростный взгляд, коренастый, смуглолицый. Он сидел, уперев большие кулаки в колени и расставив ноги. Крисп услышал, как тот нервно стучит сапогом. Его взгляд какое-то время был устремлен на эшафот.
— Кто вы? — раздраженно спросил граф Норгер.
— Крисп Вердон.
Норгер окинул Криспа оценивающим взглядом, что-то фыркнул под нос и снова уставился на эшафот.
Крисп почувствовал, как кто-то потянул его за рукав. Это была Арри. Она испуганно переводила взгляд то с разворачивающегося зрелища на эшафоте, то на Криспа.
«Только посмей выдать, что ты кого-то из приговоренных знаешь!»
— Что случилось? — спокойно спросил Крисп.
— О… Вы…
— Пока ты не сказала какую-нибудь глупость, хочу тебя предостеречь. — Взял ее ладонь и крепко сжал. — Не выказывай неуважения тем, что хочешь отвернуться. Смотри. — Голос Криспа перешел на шепот. Он наклонился ближе. — Привыкай видеть смерть, или она придет незамеченной.
Бордовый навес, укрывающий от возможного ливня присутствующую знать, хлопал тканью на ветру. Толпа вокруг замолкла. Воцарилась тишина. Старик в центре эшафота опустил вознесенную до этого руку и принялся читать.
— Голь Трант! — крикнул старик. — Убийца, вор, насильник, изменник! Высшая кара назначена ему. Голова на отсечение! Вырезал множество людей, надругался над женщинами и их детьми, обкрадывал торговцев на пути к столице! Прими же смерть!
Призрак осмотрел стоявших рядом с ним приговоренных. Глаза попривыкли к рези. Мальчишке было любопытно, кем являлся этот по-настоящему ужасный человек. По сравнению с ним, проступок Рона казался каплей в море злодеяний.
Купца толкнули в плечо «свои» же. Тот сделал шаг вперед и виновато посмотрел на Рональда. Стражник повел приговоренного к плахе.
— Убийца! Поганый убийца! — кричала толпа.
Мальчишка раскрыл широко глаза, насколько это позволяла надоедливая резь. Удивление, все же, оставалось отдаленным и несколько наигранным. Рон изначально понимал, что все, сказанное Купцом, могло быть ложью. Не могут люди не врать, даже когда они обречены на погибель.
