Буксиры гордо ведут белоснежную глыбу "Садко" по фарватеру. Желтоватые льдины вдоль бортов сталкиваются, встают на дыбы, ныряют друг под друга. Битый лед кружится в водоворотах за кормой.
Немея от пронзительного ветра, Швецов стоит на самом верху, на пеленгаторной палубе. Ему еще не верится, что под ним океанский лайнер, уходящий из пределов родной земли в далекое плавание. Он смотрит, как проплывают мимо доки с повисшими в них судами, мастерские, склады, жилые дома по берегам канала. Теплоход, как небоскреб, высоко проносит свои белые палубы над их крышами. На берегу отход "Садко" – это событие. У самой кромки воды толпятся люди. Они что-то кричат, отчаянно машут шапками.
Шевцов оборачивается к Сомову. Спрятавшись за тумбой магнитного компаса, Василий Федорович невозмутимо посасывает свою трубку и снисходительно смотрит на главного судового врача.
– Пойдемте, Виктор Андреевич, – говорит он. – Еще насмотритесь. Надоест это море – вот как! – Он чиркает пальцем по воротнику пальто.
Они спустились по трапу, открыли тяжелую наружную дверь и вошли в холл. "Боут-дек" – шлюпочная палуба, прочел Шевцов. И сразу, как в сказке, – тишина, чистота. Ноги ласкает ворс ковров. Теплый воздух струится из кондиционера. Вдоль стен – оранжерея цветов. Бесследно исчезли чехлы, грязные дорожки, строительный мусор – как и не было.
– А почему так называется – "шлюпочная палуба"?
– Здесь пассажиры в шлюпки садятся.
– Зачем?
– По шлюпочной тревоге – когда судно тонет.
– Гм… – По спине у Шевцова пробежали мурашки.
Судно вышло в залив. Подул резкий ветер со снежными зарядами, стемнело.
В каюте главного врача уютно горит плафон под потолком, по-морскому – подволоком. Вокруг плафона еще плавает дым от сомовской трубки. За толстыми стеклами иллюминаторов не слышно ни шума волн, ни свиста ветра.
– Вот это теплоход! – вслух восхищается Шевцов. – Если не смотреть в окно, не узнаешь, идем или стоим.
Шевцов разговаривает сам с собой в пустой каюте- так он чувствует себя уверенней. За иллюминаторами темень -не видно ни зги. Палуба под ногами вдруг начинает то подниматься, то медленно опускаться, – кажется, что теплоход дышит. От табачного дыма или от чего-то еще у Виктора кружится голова. Он опускается в кресло, и тут судно начинает валиться на борт. Крутой поворот, и "Садко" уже кренится на другой борт – начались ходовые испытания. "Полный вперед" сменяется "Полным назад" или таким креном, что все летит со столов, распахиваются двери и Шевцова намертво прижимает к переборке каюты…
Не без труда добирается он до своей спальни и валится на койку. Засыпает мгновенно – точно проваливается в сон…
Доктор Шевцов спал сладко -до 4.00. Наверное, так спят дети в люльках, когда мамаши их качают. Залив тоже покачал судно, как хорошая мамаша. А в 4.00 оно уже встало в Гавани – у морского причала, и Виктор снова заснул, но теперь уже без качки, по-сухопутному.
Ночь и все утро вокруг теплохода бушевала декабрьская вьюга. Шевцов и Сомов, поеживаясь от колючего ветра, сошли на причал.
– Василий Федотович, интересно – какой помощник капитана заведует погодой?
– Да-а, погодка разрегулировалась…
На теплоходе у капитана по всем вопросам есть помощники. А вот по погоде, оказывается, нет. Не предусмотрен штатным расписанием.
Врачам предстоит добираться по незнакомым улицам сначала в СКО – санитарно-карантинный отдел, потом в СЭС – санитарно-эпидемиологическую станцию, потом в СБЛ – санитарно-бактериологическую лабораторию и так далее… А теплая зимняя одежда осталась в Ленинграде – не везти же ее с собой в Африку!
Ветер, как на парусах, несет их по обледеневшему тротуару, забивает глаза снегом.
Забот у судовых врачей немало. За их спинами танки – десять танков с питьевой водой, триста пятьдесят моряков – все в тельняшках. И ожидаемый "десант" – полтыщи пассажиров. Перед ними – СКО, СЭС, СБЛ и другие противники.
"На войне, как на войне", – решает Шевцов.
На переговоры и согласования с инстанциями ушел весь день. Голодные и усталые, но умиротворенные врачи возвратились на судно. Прощай, земля! В 18.00 начнется медицинский "отход" – санитарно-карантинная проверка теплохода, экипажа и… медицинской готовности к рейсу.
Ровно в 18.00 по парадному трапу на борт поднялись карантинные врачи. Впереди в шубе шла полная дама со строго поджатыми губами. Замыкал шествие горбоносый старичок с буденовскими усами. Из-под зимних пальто выглядывали белые халаты.
Вахтенный матрос провел их прямо в госпиталь. Шевцов со страхом посмотрел на часы. До отхода осталось ровно четыре часа. За это время нужно проверить триста пятьдесят медицинских книжек моряков и столько же сертификатов вакцинаций; осмотреть систему водоснабжения, камбуз, ресторан – тонны мяса, рыбы, овощей в кладовых. Да на это уйдет неделя! А задержать судно немыслимо – пассажирские лайнеры связаны железным расписанием и каждый час опоздания стоит тысячи рублей золотом. Сердце главного врача дрогнуло от предчувствия катастрофы.
"Будь что будет!" – промелькнула отчаянная мысль.
