Сан-дек – солнечная палуба. Здесь, рядом с мозгом теплохода – мостиком, живут офицеры. По правому борту – помощники капитана – штурманы, по левому – механики. Коридор правого борта начинается со скромной каюты младшего офицера – четвертого помощника и заканчивается далеко впереди роскошными апартаментами капитана. Между этими двумя каютами – целая жизнь морского офицера. Это служебная лестница. Всходят по ней медленно, переселяясь из каюты в каюту. Из каюты четвертого штурмана – в каюту третьего, из каюты третьего – в каюту второго и так далее – до заветной двери капитана…
Левый борт возглавляет каюта главного механика – "деда", как его зовут на флоте. Впереди оба коридора упираются в просторную кают-компанию.
Шевцов походил по отсекам, читая лаконичные надписи на дверях. Оказалось, что на теплоходе есть главный помощник капитана, первый помощник и старший помощник. Такое обилие синонимов удивило его. "Кто же на судне, после капитана, самый старший, самый первый и самый главный?"- задумался он.
Из двери с надписью "Главный помощник" вышел в коридор и едва не столкнулся с Шевцовым невысокий полный офицер с нахмуренным лицом.
– Вам кого? – запрокидывая голову, сердито спросил он. По его манере тянуться вверх, по высоким каблукам Шевцов решил, что офицер, наверное, сердит на всех, кто выше него ростом.
– Я в рейс, – ответил Виктор.
– Где роль? Где выписка? Почему не докладываете? – засыпал его вопросами главный.
– Я доктор… – пожал плечами Шевцов, словно произнося звание, заменяющее все роли, выписки и доклады.
– Доктор?… Ах, доктор… – Круглое лицо разгладилось на минуту и снова нахмурилось. Главпом шагнул назад в каюту и, нагнувшись над полированным столом, взял в руку телефонную трубку. На золотых нашивках погона блеснуло солнце. После нескольких коротких фраз он выпрямился и по-военному ответил:
– Есть! Сейчас провожу.
Они прошли вперед по коридору – главный помощник впереди, доктор сзади – и остановились перед дверью с короткой надписью "Капитан". Главный помощник поправил галстук, пригладил волосы и, выдержав паузу, деликатно постучал.
Капитан в толстом шерстяном свитере неудобно сидел за массивным столом, заваленным бумагами и чертежами. На нем не было ни формы, ни погон, но по обветренному лицу с резкими морщинами на лбу и возле рта Шевцов понял – это капитан. Вытянутая правая нога капитана покоилась на сиденье мягкого стула. Ботинок на ней был не меньше 45-го размера. Из-под вздернувшейся штанины выглядывала марлевая повязка.
Напротив капитана, по-медвежьи ссутулив широкую спину, мрачно давил локтями стол главный механик – "дед"- с четырьмя золотыми шевронами на рукавах. Рядом с ним – в неудобных позах трое в штатской одежде, с касками на головах – с судоремонтного завода.
– Разрешите представить – главный судовой врач, – отрекомендовал Шевцова главпом.
Приход главного помощника и доктора на полуслове прервал неприятный разговор о ремонте двигателя, и лица у всех были красные и сердитые. Капитан повернулся вполоборота к двери. Выпуклые серые глаза уставились на Шевцова. Капитан хмуро оглядел его и неожиданно спросил:
– Вы женаты, доктор?
– Да, – удивленно ответил Виктор.
– Хорошо, приступайте к своим обязанностям.
Шевцов взглянул на вытянутую ногу капитана и, поколебавшись, осведомился:
– Моя помощь не нужна?
– Нет. Вы свободны.
"Вот и все, – уже за дверью каюты подумал Виктор, – ему тоже не до меня".
В коридоре главпом остановил его.
– Доктор! – официальным голосом произнес он. – Срочно ознакомьтесь с медсанчастью и доложите мне медицинскую готовность судна!
"Срочно! – возмутился Шевцов, глядя вслед по-гусиному вышагивающему главпому. – Лучше бы показал мне, где эта медсанчасть находится…"
Поразмыслив, Виктор решил вначале познакомиться со вторым судовым врачом – Василием Федотовичем Сомовым. Они уже встречались мимоходом в отделе судовой медицины. Сомов спросил тогда флагманского врача, кто из них идет главным. Узнав, что не он, а Шевцов, Василий Федотович обиженно, как показалось Виктору, поджал губы. Впрочем, обижаться он был вправе: майор-отставник, флотский терапевт, Сомов из своих пятидесяти лет тридцать провел на флоте… На "Садко" плавал пятый год и, конечно, знал судно, как родной дом. Правда, Шевцов мог бы тоже кое-чем похвастать. Но только на берегу…
Шевцов спустился на пять палуб вниз, нашел дверь с надписью "Судовой врач" и вежливо постучался.
В тесной каюте с одним иллюминатором у узкого стола стоял сухопутного вида толстяк в зеленой, в полоску пижаме. По-птичьи склонив лысоватую голову, он осторожно лил крутой кипяток в заварной чайник.
– А, Виктор Андреевич! Прошу!
Сомов сделал строгое лицо – согласно уставу, на правах старшего по званию, да и по возрасту. Но потом посмотрел на свою пижаму и на ноги в шлепанцах, махнул рукой и засмеялся:
– Чайку желаете? Настоящего, флотского?
У Шевцова отлегло от сердца.
Они попили чайку, крепкого, цветом похожего на йод, потом выпили по рюмке водки за знакомство и еще налили чаю. После этого Шевцов позвонил главному и доложил, что медчасть в полной боевой готовности.
