– Значит, кто-то еще раньше плавал вокруг света и наносил на карту материки. Может быть, эти – ваши атланты? Кстати, вы знаете, Виктор Андреевич, что Данте описывает в своей "Божественной комедии" созвездие Южный Крест, которое к тому времени еще никто из европейцев и в глаза не видел? Или, может быть, слышали, что есть турецкая карта пятнадцатого века, на которой нанесена Антарктида с такой точностью, с какой мы ее только сейчас начали узнавать?
– Но в древности за Геркулесовы столбы плавали только финикийцы и карфагеняне, – неуверенно говорит Шевцов, припоминая учебник истории. – А они на своих триремах не могли добраться до Антарктиды…
– В известной нам древности, – с ударением поправляет его капитан. – А настоящая древность – это то, что еще неизвестно. Возьмите египетские пирамиды. Казалось бы, что проще! – продолжает он. – Тщеславные фараоны, безграмотные рабы… А дело-то, оказывается, сложнее. Вот в Гизе, например, пирамида самая высокая, так это же сплошная загадка! Что ни размер, то символика. Тут тебе и число "пи", и расстояние от Земли до Солнца, и число дней в году. А как она отцентрована по меридиану, как сориентирована на Полярную звезду! Думаете, это безграмотные рабы так все рассчитали? Было, было там что-то такое! Только до поры до времени от нас это сокрыто.
– А мне казалось, все уже открыто, Роман Иванович…
– Нет, не все. Капитан встал. – Да и нельзя жить только чужими открытиями. Каждый человек открывает мир для себя сам. Вы можете знать название звезды, но пока вы ее не найдете на небе, она для вас не существует. Ищите, доктор! Ищите, пока есть молодость и любопытство. Открывайте острова, звезды, новых людей. И знаете, какое будет ваше главное открытие? Вы сами!
Затрещал телефон. Звонил вахтенный штурман. За широким иллюминатором проплывала буйная зелень тропических лесов Доминики, объятая у берегов серебряной россыпью прибоя.
За неширокой полосой цивилизованных пляжей остров до сих пор сохраняет свой первобытный вид. Здесь живут еще остатки когда-то воинственного и свирепого племени карибов, давших свое имя Карибскому морю, Эти "охотники за черепами" долго были грозой мореплавателей. Сейчас потомки каннибалов живут в резервациях, занимаются мирным промыслом – плетением корзин и носят дешевые джинсы и хлопчатобумажные рубашки, сделанные на Тайване.
Было жарко. Горячий густой пассат летел с океана и катил на остров высокие валы ослепительно синей воды. У берега, где вода желтела на мелководье, волны вставали на дыбы и рушились, подрубленные коралловыми волнорезами.
Все формальности прихода были быстро окончены. Казалось, портовым властям хотелось только одного – поскорее добраться до пляжа и окунуться в воду.
Наконец по судну объявили увольнение. Экипаж, почти на бегу освобождаясь от прилипающих к телу форменных рубашек и брюк, сразу превратился в толпу курортников. Лучший пляж высмотрели в бинокль еще на подходе к острову.
Отель "Хилтон" стоял у кромки пляжа и был обращен фасадом к океану. Стены, сложенные из нарочито грубого камня, возвышались пятью этажами асимметричного строения. Отель казался обломком скалы, отколовшейся от гранитного массива. Это снаружи. А внутри скрывалась стандартная роскошь искусственного климата, мягких ковров и многодолларового сервиса для услады эксцентричных миллионеров.
Природа острова окружила отель тропическими зарослями, пальмами и папоротниками, озвучила гекзаметром прибоя. Но пользование этими естественными благами тоже входило в счет.
Через пуленепробиваемые стеклянные двери "садковцы" вошли в полутемный холл отеля, полный охлажденного воздуха с легкой примесью дезодоранта. Ноги по щиколотки погрузились в пушистый ковер. Перед Шевцовым, обмениваясь английскими фразами, неторопливо шествовали Евгений Васильевич и важная, как леди, синеглазая Лариса. За доктором шла еще добрая дюжина моряков "Садко": Вася Андрейчук и поваренок Борька, библиотекарь Наташа, похожая на мальчугана, и портниха Ниночка в сшитом своими руками сногсшибательном платье, веселая троица: Жуков, Оля и Круглов, официантка Лида, ребята из палубной команды… Позади всех, обливаясь потом, тяжело вышагивал шеф-повар Филипп Петрович.
Шевцов заметил, как встал со своего кресла у дверей швейцар – толстый негр в форменной фуражке и мундире, похожем на адмиральский. Страж дверей подозрительно уставился на Евгения. Но тому было не до швейцара и ни до кого на свете. Вид у пассажирского помощника был счастливый и совершенно потусторонний. Он смотрел не отрываясь в смеющиеся глаза Ларисы и в эти минуты чувствовал себя богаче всех миллионеров в мире.
"Что это за процессия?" – было написано в круглых от удивления глазах привратника. Шорты с канадскими кленовыми листьями, рубашки с пальмами – с Бермудских островов, плетеные сандалеты с Мадейры, испанские махровые шляпы и… русские носы и скулы с берегов Невы. Уверенно и неторопливо шагали "садковцы".
