И тут Васька Андрейчук из машинной команды, играя здоровенными мускулами, на руках выносит из толпы Олю Конькову. Василий наряжен пиратом. На Оле ничего нет, кроме заграничного мини-бикини, да на голове – корона из позолоченной фольги, Черти ревут от восторга и катаются по палубе. Из строя офицеров на Андрейчука глядит грозным взглядом Игорь Круглов. "Он за Ольгу не только в бассейн, но даже в океан хоть сейчас в полной форме прыгнет", – глядя на Игоря, думает доктор.
Нептун сажает Олю на одно колено и на глазах зрителей добреет.
– Ну что ж, – заявляет он в микрофон, – вижу, что вы люди добрые, а ты, капитан, молодец и морские обычаи знаешь. Повелеваю вручить тебе ключ от экватора и дуть всем ветрам попутно твоему теплоходу!
Из толпы русалок выходит Лариса в золотой чешуйчатой юбке, провожаемая ревнивым взглядом Евгения Васильевича, и, ослепительно улыбаясь, вручает капитану огромный старинный ключ.
– Однако, – басит Нептун, – всех, кто впервые переступает экватор, повелеваю окунуть в морскую купель!
Черти и эфиопы с воем бросаются в толпу. Капитан, довольно улыбаясь, отходит в сторону. Строй офицеров распадается. Игорь Круглов со всех ног удирает по трапу. Неповоротливого рефа Мишу поймали и, раскачав, бросают в бассейн. Всплескивается вода, летят брызги, визжат русалки. Гремит оркестр – пираты и черти лихо отплясывают с русалками и сиренами. Вслед за ними и пассажиры и экипаж пускаются в залихватский пляс.
Но этого главврач уже не видит: ему удалось улизнуть. Он смирно сидит на диванчике в каюте доктора Сомова и. посмеивается: "Тут-то уж меня не найдут!" И вдруг раздается топот ног в коридоре, голоса: "Здесь он!" – и в запертую дверь барабанят в десять кулаков. Василий Федотович с неожиданным для его возраста проворством подскакивает к порогу и коварно отодвигает внутреннюю защелку.
В каюту вваливается запыхавшийся Коля Лебедев со своей чумазой хохочущей свитой. Он кричит во всю глотку:
– Вот он – царский ослушник! Взять его и окрестить!…
Главврача купали не последним. Еще долго слышен был шум на палубах и раздавались торжествующие вопли: "Вот он! Держи! Держи!…"
Потом оказалось, что Колины черти в запарке окрестили не только новичков, но и выкупали старого морского волка – "деда". А под занавес кинули в бассейн толстяка Дим Димыча – вода взлетела под подволок и окатила зевак с ног до головы…
Вечером после праздника Нептуна затеян был неофициальный прием в каюте главного врача. Как-никак, в этот день боцман вручил ему грамоту со старинной сургучной печатью и водяными знаками Нептуна. Грамота эта была охранная и на все следующие переходы экватора освобождала его от купания. По всем законам доктору надо было накрывать стол.
В каюту все пришли не в форме. Пробирались с оглядкой. Пассажиров вид офицера, обтянутого джинсами и яркой безрукавкой, мог крепко смутить, заподозрили бы неладное. Зато какой отдых, какое блаженство без осточертевшей за долгий рейс формы!
Собрались все. Дим Димыч, как всегда, ввалился с двумя дамами: Ларисой и Олей. Вслед за ними с гитарой Лескова быстро пробежал коридор Игорь Круглов. Сам Саша пришел позже и привел за руку немного смущенного пассажирского помощника. Старпом Стогов явился в пижонских вельветовых брюках. Последним, вместе с нарядной Аней Андреевой, зашел неунывающий Вадим Жуков.
Стол уже был заставлен снедью, приготовленной на камбузе самим шеф-поваром. Напрасно было бы искать там надоевших заморских деликатесов. Картошка с грибками в сметане, селедочка спецпосола, окольцованная луком, фирменные блины с клюквой из вологодских лесов. Да дело было и не в еде. Рейс перевалил за половину, и всем вдруг захотелось посидеть по-домашнему, отдохнуть от погон и званий, от шумных пассажиров.
И только расселись званью гости, как Дим Димыч торжественно извлек из неизменного пакета с видами Лондона заветную, бутылочку. Зажурчала по рюмкам прозрачная влага… Но напрасно, напрасно навострили уши строгие чины из пароходства! Никогда и никому не расскажет автор, что за напиток под грибы и селедочку пили в тот вечер моряки.
Отчего заблестели у всех глаза и улыбки разбежались по обожженным тропическим солнцем лицам? Отчего так тепло стало в остуженной гудящим "кондишен" каюте?
Посветлели задумчивые глаза Ларисы, затеплилась надежда под дымчатыми очками Евгения. Оля Конькова не прятала уже лица от пристального, влюбленного взгляда Игоря. Его черные, цыганские волосы прикоснулись к ее медным, выгоревшим на солнце, тяжелым прядям волос. Вадим веселым прищуром голубых глаз с рыжими ресницами обводил раскрасневшуюся Аню Андрееву. Хладнокровный обычно старпом азартно спорил с отложившим гитару Сашей Лесковым. Разговорчивый Дим Димыч молчал и нежно смотрел на запотевшую бутыль.
