Фактическое же положение дела на железных дорогах, как оно бросается в глаза частному наблюдателю, таково. Одной из самых могущественных профессиональных ассоциаций в России является Цектран, объединившийся в 1920 году в профессиональный союз рабочих железнодорожного и водного транспорта. Когда Троцкий стал во главе Народного комиссариата путей сообщения, он, как любитель всяких эффектных жестов, издал знаменитый приказ № 1042 1920 года, который в эпической форме наполеоновских приказов фиксировал то количество паровозов, которые должны ремонтироваться и изготовляться вновь. Им же был введен в начале того же года институт политических комиссаров, распространенный засим и на водный транспорт. Были приняты всякие понудительные меры к повышению производительности труда линейных служащих и работающих в мастерских. В целях создания себе популярности Троцкий поставил служащих Наркомпути сразу же в более привилегированное положение, по сравнению с служащими и рабочими других отраслей государственного хозяйства. Свои собственные органы распределения продуктов, подчинение местных организаций непосредственно центральной власти, минуя губернские и областные исполкомы, и тому подобные мероприятия выдвигали органы железнодорожного и водного транспорта по своему положению и обеспечению на ближайшее место после военнослужащих. Поэтому, в то время как в других учреждениях оказывался большой некомплект, в Наркомпути не прекращался приток новых служащих, легко сманивавшихся и привлекаемых большими пайками на железные дороги. Управление дорог занимало обыкновенно в городах самые лучшие и большие помещения. Тщательнее были оборудованы и учреждения железнодорожного ведомства в отношении инвентаря, материалов и денежных средств. Много бывших инженеров-путейцев из числа приспособившихся к новому режиму вступило в коммунистическую партию с тем, чтобы продолжать свою работу на железных дорогах на ответственных постах. Всевозможные хищения, совершаемые в материальной службе и в области подрядов и поставок, были значительно больше, чем в прежнее время. Долгое время в ведомстве продолжал царить этот некоммунистический способ заготовок, пока и ему не был положен конец уже на пороге 1921 года. Новые путейские генералы обзавелись казенными автомобилями, на которых и раскатывали по городам. В Ростове-на-Дону, в управлении Владикавказской железной дороги, главным комиссаром был долгое время известный палач, латыш Петерс[91]. По своем прибытии к месту служения, он обратил главное внимание на внутреннюю чистоту помещений. "Если завтра я замечу хоть одну папироску на полу коридора, я расстреляю заведующего хозяйственной частью, завхоза", — заявил он. Внешний порядок, действительно, был сразу наведен. За этой мерой последовали и другие курьезные приказы, в том же роде. Введена была своя собственная чрезвычайка, так называемая Ортчека, и свой революционный трибунал. Аракчеевско-помпадурские приемы, применявшиеся комиссарами и на других дорогах, влекли за собою лишь то, что все от верха до низа изо всех сил старались, чтобы наружно все было исправно, чтобы служащие являлись вовремя на службу, и чтобы можно было особыми диспетчерскими телеграммами сообщать ежедневно в Москву разного рода статистические сведения, сводки которых, как я уже сказал, ничего, в сущности, не выражающие, могли бы затем помещаться в советских газетах, как рекламный материал.
