– Юна… ты сводишь меня с ума… – говорю, поглощенный страстью, держу ее крепко под бедра и вбиваюсь в нее с рвущимися гортанными звуками. Я теряю весь контроль рядом с ней. Не смогу уже без нее… мое тело жаждет ее, мой мозг реагирует при одном упоминании ее имени, мое сердце бьется только для нее. Жесткими, отрывистыми толчками врываюсь в нежную плоть. Юна обняла меня руками и ногами, вгрызлась в мое плечо своими зубками и безжалостно кусает его. Пусть кусает, хоть все сгрызет, я все стерплю, только чтобы она была рядом… никого так не хочу, как ее…
Движения моих бедер перешли на бешенный ритм, разнося по кабинке рванные стоны страсти, подводя нас обоих к грани.
– Ю… Юна… я сейчас кончу… давай-давай, девочка… давай со мной… – через секунд пять Юна, громко простонав, кончила, а я догнал ее через пару секунд…
Днем со своими помощниками прохаживался по рынку. Периодически делаю такие негласные проверки, чтобы любителям завысить цену на товар отбить желание. Сегодня я проводил проверку на «животном рынке». Здесь продают всевозможных животных, это большой рынок, на котором можно приобрести от маленьких птиц до питона. Я уже завершал свою проверку, дошли до вольеров с хищниками. В памяти всплывает мой тигр, от этого сложней проходить в эти ряды. Мое внимание привлек один тигренок. Он был в отдельном вольере, это странно, но не это привлекло, а его окрас. Цвет шерсти мне напомнил волосы Юны, и я повернул в его сторону. А рядом с ним были размещены еще вольеры с тигрятами. А почему же этот тигренок в отдельном вольере? Подошел ближе, поиграл пальцами по клетке, реакции ноль.
– Уважаемый, – обратился я к продавцу.
Продавец подошел, учтиво поклонился.
– Добрый день, Амири* (мой принц). Это большая честь для меня.
– Добрый день. Твой тигренок?
– Да, Амири.
– Что с ним?
– Он больной… неполноценный, вот уже месяц туда-сюда его вожу, никто не берет.
Я нахмурился, заложил руки за спину и спросил:
– И чем болен?
– Какой-то генетический сбой, Амири. Он не растет, отличается своим окрасом и цветом глаз. Никто не хочет брать, куда его деть, на съедение только…
– Сколько ему?
– Год, Амири, а выглядит как полугодовалый.
– Я покупаю его.
После моих слов тигренок поднял морду и посмотрел прямо на меня. Я опешил, у него были такие же глаза, как у Юны.
– О-о, Амири… я не могу тебе продать… так отдам, как подарок. Но я предупредил, что он болен.
– Нет, я заплачу, и не переживай, я помню. Не будет претензий, работай спокойно.
Я заплатил более чем достаточно, взял тигренка, возмущенно рычащего, и вышел с рынка.
– Поехали в ветлечебницу, – приказал я водителю.
Там провели некоторое время, у тигренка взяли анализы. Ветеринар подтвердил слова продавца, что это генетический сбой, и еще сказал что это девочка. В документах, который мне продавец дал на хищницу, были штампы о том, что она привита.
Выйдя из клиники, направился домой. «Надеюсь, ты ей понравишься», – сказал я, глядя на животное, которое довольно-таки уютно устроилось на мне.
Поднимаясь по ступенькам, повернул на половину Юны. Тигренок уснул у меня на руках, спрятав мордочку.
Открыл двери и остановился от того, что услышал девичий смех. Он был негромкий, но то, что Юна смеялась, меня радовало. Приходит в себя постепенно. Я пошел на звук голосов. В центре комнаты стоял мольберт, а рядом были разложены принадлежности для рисования. Такое впечатление, что Юна решила сделать перерыв. Голоса шли из балконной зоны. Вышел на балкон и увидел Юну, сидящую в никабе* (головной убор с прорезью для глаз.) Умница моя. Она словно меня почувствовала, повернула голову в мою сторону. А служанка вскочила, поклонилась и убежала. Но она меня мало волнует. Все мое внимание приковано только к одной женщине.
– Привет, – сказал я.
– Привет, – ответила Ю.
И перевела взгляд с меня на тигренка.
– Пойдем в комнату, хлва* (сладкая.)
Мы перешли с балкона в комнату, и она поторопилась накрыть свой мольберт. Суеверная, подметил, я.
– Сними никаб, Юна.
– Это же настоящий тигр, – сказала она, снимая с себя головной убор.
– Да, настоящий. Хочешь его погладить?
Вижу по глазам, она заинтересовалась.
– Он же не кусается? – подходя ближе, с интересом спросила она.
– Нет, он не кусается и вряд ли будет.
– Почему? – поинтересовалась Юна, осторожно притрагиваясь к спинке тигренка.
И вдруг он вздрогнул, почувствовав прикосновение к себе, и открыл глаза, поворачивая морду к Юне. Она застыла в удивлении, глядя на него.
– Амир… мне кажется или…
– Нет, тебе не кажется, у вас похожие глаза. К сожалению, он больше не вырастет. У него генетические проблемы. Свои его не принимают, он сидел в отдельном вольере.
Ее глаза расширились в удивлении, но взгляд быстро потух и стал немного грустным.
– Я знаю, о чем ты говоришь.
И я понял… для меня только теперь стало понятно, почему она была не тронута мужчиной. Ее не принимали… не увидели той красоты, которая для меня очевидна. Юна уникальна, она отличается от всех. Какими надо быть слепцами, чтобы не увидеть индивидуальность. За такую женщину в моей стране кровь бы пролилась…
