– Вот и умница, – снял с блокировки телефон и сказал. – Диктуй номер, – набрал продиктованный Юной номер и передал ей телефон.
Как же хочется его ненавидеть, но проклятое сердце диктует свои правила. Если есть такое понятие «любить и ненавидеть», это, как раз, мой случай.
Я понимаю, что если он меня смог выкрасть из одной страны и перевезти в другую без документов, значит, он обладает большой властью. Придется врать, а это ужасное чувство, как же я не люблю это делать, особенно родителям. Протянула руку и взяла телефон, поднесла к уху, шли гудки, и мое сердце забилось быстрее, когда я услышала родной голос отца:
– Алло…
Взяла себя в руки, собрав всю свою волю в кулак, и произнесла:
– Привет, папа, – от напряжения я сжала сильнее смартфон.
– Господи, Юна!? Это ты, детка?!
– Я, па.
– Что же я такое говорю, конечно же, ты! Ты где?! Что случилось?! Доченька, мы с мамой с ума сходим! Что произошло?! Где ты?!
Я ждала, пока папа выговорится.
– Па, я далеко. Так получилось, что… что я влюбилась. И, по всей видимости, сошла с ума. Ну-у… ты же знаешь, как это бывает… Когда, кроме него никого не видишь и не замечаешь как день сменяет ночь, а ночь день. Ты ведь был молод и должен понять меня. Папа, я прошу не сердись на меня.
Повисла пауза, а потом папа произнес медленно:
– Тебя, где-то держат насильно?
– Нет-нет… что ты. Просто, так получилось, – я попыталась успокоить его.
– Как, так? Тебя нет четыре дня, я всю полицию на ноги поднял. Это ты понимаешь?! А ты как сквозь землю провалилась. От нашего дома по всему маршруту камеры не работали именно в этот день. Тебя нет четыре дня, а ты говоришь: «Просто так получилось?» Юна, после того как ты познакомилась с каким-то парнем, тебя как подменили. Не узнаю тебя, дочка. Что же ты делаешь?
– Прости-прости меня, папа, я вас очень люблю.
– Странное у тебя понятие о любви к родным. Ты собираешься домой, или любовь тебя настолько увлекла, что ты забыла о родителях?
– Нет. Я пока не собираюсь домой. Но время от времени буду звонить.
– Даже так? Я должен знать с кем и куда ты уехала. Что с этим парнем, что ты не можешь или боишься показать его? Что мне думать? Юна, ты не договариваешь, я чувствую. Дочка, скажи папе, тебя что, принуждают к чему-то?
– Папа, я позвонила, чтобы вы не переживали. Со мной все в порядке. Ты должен понять, что твоя дочка уже выросла.
– Ты права… дочка выросла… – хрипло сказал он.
– Предавай маме привет, и не волнуйтесь, у меня все хорошо.
– Хорошо…
После того, как отключилась, я дала волю чувствам и расплакалась. Амир подошел и обнял меня, прижимая к себе.
– Ненавижу-ненавижу тебя!!! – плача, я кричала и била кулаками в его в каменную грудь. – Гад!!! Эгоистичный гад!!! – кричала я.
Он издал рычащие звуки, взял меня на руки и понес меня в ванную комнату. А я не переставала молотить его по груди. Занес в душ, опустил, прижимая меня к себе, и включил на полную мощность холодную воду. Она ливнем полилась сверху, это меня отрезвило, и я прекратила плакать. Вцепилась в его футболку, а он прижимал меня к себе и даже его объятия говорили, что ты моя и я тебя не отпущу. Так мы простояли минут пять. Затем Амир отключил воду и спокойным голосом спросил:
– Успокоилась?
– Холодно, – меня стало трясти, и Амир тут же включил горячую воду.
– Подними руки.
Я подняла руки, и он стянул с меня прилипший сарафан и швырнул в угол душевой, тоже самое сделал и с бельем. А затем снял и свое. И вот мы стоим голые и греемся после ледяного душа. Он разомкнул объятия, приподнял мое лицо за подбородок и смотрит на меня долгим взглядом, поглаживая большим пальцем мою скулу. По нашим лицам ручейками стекает вода, но это ему не помешало склониться к моим губам, чтобы оставить на них нежный поцелуй, который так противоречит его темпераменту…
—
Его нежные поцелуи сводят меня с ума, я так сильно нуждаюсь в них. Слезы текут вдоль висков и сливаются с водой, стекающей по моему лицу и телу. Нежные поцелуи переходят в более настойчивые. Амир подхватывает меня под бедра и прислоняет к стенке душевой, я чувствую его твердый член у входа в жаждущее лоно, готовое принять его. Он смотрит мне в глаза и шире разводит мои бедра, входит в меня медленно, растягивая стенки моего лона, чувствующее каждую выпуклую венку на его члене.
– Амир… – реальность моего сознания такова… когда он есть рядом, есть только мы, все остальное становится таким мелким и неважным. Я люблю… и ненавижу свою слабость перед ним.
От настойчивого движения его бедер вдыхаю открытым ртом воздух и, замирая от сладострастных ощущений, забываюсь…
