— Ох, мамочка! Откуда ты взялась? Я скучал по тебе! – Нарцизс обвил руками шею женщины.
— Да правда, что ли? – недоверчиво хмыкнула она.
— Ну ма-ама! – состроил обиду Нарцизс.
Цейлен высвободилась из сыновьих объятий и самодовольно улыбнулась.
— Сынок, я выхожу замуж!
— Мне уже начинать скорбеть по безвременной кончине твоего жениха или немного обождать? – фыркнул владыка.
— Ты бы лучше молчал!!! – взорвалась Венг — Я ношусь тут, понимаешь ли, а сынок належивает посреди дня с очередной бабой! Хорошенькое дельце! Сидишь тут, а тебя, тварину, между прочим ищут!..
Нарцизс слегка улыбнулся и прошептал:
— Не волнуйся, матушка... Завтра на главной площади я устрою такой вавилон, что ты и подумать не посмеешь назвать меня бездельником...
====== Часть 38 ======
Онига вполне мирно и мило беседовала с малышом.
— Как ты думаешь, чудо, получится у нас с Тюльпаном занять место твоего брата?
— Что вы у него спрашиваете?! – внезапно рассмеялся Тюльпан, хлопнув сестру по спине — Он же еще совсем безмозглый!
Малыш угрюмо поглядел на него и буркнул с обидой:
— Ромаска-букаска!
Тюльпан подавился новым хохотом, а Онига без особенных чувств пояснила:
— Ну, знаете, дорогой брат, у карт тоже мозга нет, но ведь на них гадают и узнают судьбу!
— То есть вы, Они, гадаете на нашем малолетнем дядюшке?! – принц взвизгнул и даже прилег на пол от смеха.
Онига только вздохнула. С раннего детства близнецы оказались фаворитами: Тюльпан – матери, а Онига – отца. Обыкновенно любимцы делились на две враждующие группировки, занимающиеся исключительно скандалами и мерзкими шуточками в адрес друг друга, но Йикотсежы решили сплотиться в единое целое и ни разу еще об этом не пожалели. И все равно – единственные из всей семьи – обращались друг к другу на вы. После смерти матери Тюльпан смекнул, что не плохо стать учеником Черной, и стал.
Онига часто говорила:
— Мы с вами, дорогой брат, идеальное сочетание. Хитрость и жестокость. Ум и сила. Существо без страха и существо без религии. Вместе мы будем непобедимы!
Тюльпан не любил ни Черную, ни уж, тем паче, отца, которого он видел раз в неделю. У Нарцизса всегда не было на сына времени, даже когда время было. А Черная воспринималась принцем как вторые руки, получившие отцовские умения и знания – правда, в несколько дифференцированной форме. От того-то и была эта поразительная разница в характерах близнецов. Прохладная Онига – это тебе не вспыльчивый Тюльпан, и наоборот.
Принц не боялся ни кого и ни чего, ни во что не веря.
— Неужели это возможно? – шептала сестра – Неужели вы не боитесь меня потерять?
— Нет. – отвечал Йикотсеж честно. – Найду себе девочку, не столь похожую на меня, но найду. В крайнем случае, буду делать как наш папа – кончать от своего отражения в зеркале!
Да, про Нарцизса дочь знала столько неприятных тайн, что могла бы написать приличных размеров и не приличного содержания книгу. С тех пор, как Онига сделалась его любовницей, он не скупился на откровения. Хитроумной принцессе это было только на руку, так что скоро Онига научилась сама подводить отца к теме государственных и личных тайн. И сделала большой промах. Нужно было довольствоваться тем, что он рассказывал сам, а так Нарцизс быстро разгадал ее намерения и стал делить постель с недоумком Флоренси.
А Тюльпан... В детстве любящий папа проиграл его в карты. Правда, на другой же день снова выиграл, но он этого никогда не простит. После кончины матери Нарцизс говорил в открытую, что детей у него – как жуков в трухлявом дереве, и одним больше, одним меньше – совершенно не важно.
Ну так вот.
— Я гадаю, как вы выразились, милый брат, потому что сомневаюсь, что у нас СЕЙЧАС что-либо выйдет – поджала губки принцесса.
— О чем это вы? – Йикотсеж быстро встал. Настроение у него сразу же испортилось — Ваш план дал сбой? Это невозможно! Вы же просчитали все, дорогая!
— А, отец – махнула рукой девушка. – Не с проста бабуля прибыла... да и папенька не ради увесилительной прогулки сюда приперся. Он не такой придурок, как вы думаете.
— Он еще хуже?
— Ну, можно и так сказать – фыркнула принцесса.
Ирис уже давно утопал в другой конец зала, где валялся связанный король, и со смехом дергал его за нос.
— Покажет он себя – кивнул Тюльпан, краем глаза наблюдая эту картину.
— На главную площадь надо нам – задумчиво проборматала Онига — Отец обязательно на публику работать будет, натура у него такая... Я чувствую... – она подумала еще с минуту, вдруг вскочила и сказала решительно – Пошли! Бери дядюшку, а то бабуля нам головы оторвет.
*
Наивность Кларенса Аркси смешила и в то же время очаровывала. Иногда Анидаг откровенно смеялась над его рассуждениями – он не умолкал ни на минуту, то только печально улыбалась, а иногда и призадумывалась. Веселая старушка иногда вставляла какие-то свои реплики, желая оправдать бестолкового генерала, но девушка не замечала этого. В глупостях, обильно и весело льющихся с языка незатейливого дефса, она получала своего рода отдых от тяжелых, переполненных тревогой мыслях об отце.
— Так вы говорите – у вас все танцуют? – со смехом переспрашивала Анидаг.
