— Нужно продезинфицировать, — говорит он. И снова, не спрашивая разрешения и не ожидая запрета, он подходит к шкафчику за зеркалом и возится там. Я смотрю, как он это делает, наблюдаю за его длинными пальцами, израненным профилем, женственно пухлыми губами и удивляюсь, почему не указываю ему на выход. Лорд проводил меня, он чувствовал себя виноватым, ведь он внимательный парень, всё в порядке. Но какой смысл в следующем шаге? Его присутствие в этой квартире, в этой комнате, его пристальный взгляд на меня сверху со всем этим кроваво-блестящим зелёным, его улыбка, временами переходящая в гримасу беспокойства, — что это значит? Боюсь, удар Рода потряс меня больше, чем я готова признать. Тем временем профессор находит вату и перекись водорода, о наличии которых я даже не вспомнила. — Будет немного больно, но это необходимо, — наконец приговаривает он. Лорд наклоняется, словно хочет обработать рану, но я не собираюсь ему этого позволять. Я не ошеломлена до такой степени. А может, и ошеломлена, и именно поэтому должна отреагировать. Я вырываю вату из его пальцев.
— Мне не нужна помощь, — повторяю я. — Сама справлюсь. — Я провожу ватой по коже, рана ещё свежая, перекись шипит, хрустит, больно, но я не моргаю.
— Ничего не останется, или почти ничего, — комментирует он, не переставая смотреть на меня. — Но если хочешь, утром мы пойдём к моему врачу, он выпишет мазь, способствующую заживлению, и…
— Я лучше не буду говорить тебе, куда ты можешь положить мазь, — отвечаю я и смываю вату в унитаз.
— Я сварил кофе, — продолжает он.
— Что?
— Я пошарил на кухне. Горячий кофе пойдёт тебе на пользу. Успокоит тошноту.
— Слушай, ты сделал своё ежедневное доброе дело. Теперь уйди с дороги и…
— Иди сюда и выпей свой кофе, ладно? И потом я уйду.
В его настойчивости есть что-то высокомерное, но деликатное. Не знаю, как такое возможно. Я смотрю на него и снова замечаю его рану.
— Эм… — бормочу я, и не подумав, указываю на свой нос, а затем на его, — если хочешь, можешь… ополоснуться и…
Он соглашается и улыбается. Этот парень всегда улыбается? Он подходит к раковине и наклоняется; прохладная вода струится между его пальцами. Непривычно, что в доме кто-то есть, что в моей ванной кто-то есть, что рядом кто-то, кто не является воспоминанием или болью. На мгновение я зажмуриваю глаза, словно открыв их снова, я столкнусь с собой пьяной, которая лунатиком бродит во сне или ещё похуже. Но когда я снова открываю их, Байрон всё ещё здесь, с мокрым лицом, вода стекает по его бороде и капает на горло. Он завязывает плотнее хвост и жестом руки, нежным и твёрдым одновременно, показывает мне на дверь.
— Кофе готов, — повторяет он.
Мы проходим в полупустую комнату с маленькой кухней у стены. Профессор протягивает мне чашку, полную тёмной, тёплой, ароматной жидкости. Я пью кофе, не протестуя.
— А теперь уходи, — наконец приказываю я, и странно, мне кажется, что квартира вместо меня испускает вздох.
— Хорошо, но ты отдыхай. Увидимся на занятиях в понедельник.
— Может быть, — неопределённо отвечаю я.
— Ты скажешь мне своё имя?
— Нет.
— Всё равно мне не составит труда его узнать.
— А могу узнать я, что тебе от меня нужно?
— Ничего. Спроси у судьбы, которая заставляет нас слишком часто оказываться в одних и тех же местах. Может быть, именно ей что-то нужно от тебя.
— Судьба — это алиби тех, кто не хочет шевелить задницей. Я не верю в то, что всё происходит само собой. Я верю в действия тех, кто заставляет события происходить. Например, я верю в следующее: если ты не уйдёшь, то через минуту этот красивый и немного пострадавший нос навсегда перестанет быть красивым.
— Почему ты всегда так злишься? Ладно, сегодня ты права, но у меня такое чувство, что ты злишься постоянно, не только сегодня и не только из-за Рода. Почему? — спрашивает с мягкой, слегка обеспокоенной улыбкой, что прилипает к его губам и касается уголков глаз.
Я могу не отвечать ему, могу промолчать и указать на выход более красноречиво, но вместо этого меня снова опережает странная Фран этого странного вечера.
— Чтобы выжить.
— Я уже второй раз слышу от тебя это слово.
— Ты никогда не раскроешь мои секреты.
— Кто знает, глаза цвета морской волны. Кто знает.
На этих словах, даже не дав мне времени на ответ, он выходит из квартиры, снова оставляя меня одну.
Я просыпаюсь внезапно, вся в поту. Я заснула, сняв всю одежду и обувь, после того как закинулась аспирином. Уже почти рассвело, понимаю это по свету, проникающему в окна, — бледному, грязному свету, похожему на мутную воду.
Мне снился ужасный сон, хотя я плохо его помню, меня не покидает ощущение удушья. Я поднимаюсь и сажусь на кровати, прижимая ладони к голове. Сердце стучит в висках.
