Он целует меня. Целует меня. Целует. Без слов и просьб его губы оказываются на моих. Я никогда не целовала мужчин с бородой, но его рот достаточно нежный и мягкий, что не раздражает. Он ласкает мою кожу. Его язык — это кусочек бархата. Моя голова — кузница, полная искр. Одной рукой Байрон поддерживает мою шею сзади. Другая его рука лежит на моей груди. На моём животе. Между ног.
Что-то в том остатке разума, который у меня ещё работает, туманно подсказывает мне, что нужно остановиться, но я не могу. Я не могу повиноваться себе.
Впервые за столько лет, впервые после Маркуса ко мне прикасается мужчина. Нежность, с которой он погружает пальцы в моё тело, смущает меня больше, чем грубость. Большим пальцем он поглаживает лоно, двигаясь внутри в нежном темпе, затем всё менее и менее нежно, а потом всё более возбуждающе. Когда кончаю, его язык лижет мой язык. Я издаю изумлённый крик в его рот со вкусом шоколада.
— Ты прекрасна, глаза цвета моря, — говорит он.
На несколько мгновений я замираю, прислонившись к его груди, в тишине. У меня такое чувство, что то, чем мы занимались, ещё более интимно и опасно, чем настоящий секс. Если бы мы извивались на полу, выкрикивая на стены непристойные слова, я бы боялась меньше.
Мне следует быть осторожной, я должна не допустить, чтобы новые воспоминания причинили мне боль. Я не должна обманываться его сладостью и своей собственной. Мне следует воспринимать произошедшее, этот мимолётный секс, таким, какой он есть: хороший способ получить удовольствие после многих лет, когда в лучшем случае я ласкала себя в темноте.
Я встаю, быстро поправляя одежду. Смотрю на него: его брюки всё ещё на коленях, джемпер натянут над животом. Искушение снова нагнуться между его бёдер настолько сильно, что мне приходится сменить комнату, перенести свои ноги и свои намерения в другое место.
Я ухожу в спальню. Маленькое зеркало — вертикальная полоска, в которой я отражаюсь так редко, что каждый раз вижу себя по-другому, — возвращает мне тревожное зрелище. Я бледна, под глазами синеватые круги, волосы взъерошены, губы влажные и припухшие.
«
Мне нужно покурить. Я ищу сигареты в рюкзаке. Пока роюсь, задеваю ладонью браслет Маркуса. Тогда, поддавшись импульсу, я делаю то, о чём потом могу пожалеть. Я поджигаю его зажигалкой. Я словно участвую в ритуале: высокое красное пламя цвета индиго охватывает, а затем поедает эту несчастную ниточку, за которую я когда-то отдала бы жизнь и у которой теперь её отнимаю.
Я наблюдаю, как печальный прямоугольник скручивается, а затем умирает, причём так быстро, что у меня даже не остаётся времени на раздумья. Короче говоря, это выжженный ореол на полу.
Яростно затягиваясь, я поднимаю взгляд, он стоит у двери. Профессор оделся и смотрит на меня.
— Это больше не повторится, — заявляет он, входя в комнату. — Я проявил слабость. Проблема в том, что ты чертовски красива. А я не идеален. — Он протягивает руку и снова касается моих волос. — Я не хочу причинять тебе боль, Франческа.
— Ты не причинил мне боли, — отвечаю я, и слышать, как он называет меня по имени, посылает по телу дрожь. Я пожимаю плечами, словно произошедшее — пустяк, привычка, даже скука. Как будто моё сердце не билось в абсурдно быстром темпе. Словно я не испытала этого проклятого страха. Я направляюсь к кровати и беру в руки книгу, что лежит сверху. «Тэсс из рода д'Эрбевилей». Открываю и достаю лист. — Вот стихотворение. Ещё не полночь.
Получив работу, он бегло просматривает.
— Не читай сейчас! — восклицаю я, больше смущённая такой возможностью, чем той, чтобы снова встать на колени между его ног.
— Ты написала стихотворение от руки, — комментирует он и улыбается мне. Он улыбается мне уже в энный раз.
— У меня нет принтера.
— Ты не забыла продезинфицировать рану? — спрашивает, указывая на мою щёку.
— Не волнуйся за меня, не думай, что ты должен говорить что-то вежливое только потому, что взяла тебя в рот.
— Я на самом деле волнуюсь за тебя.
— Да, представляю, как ты волнуешься, — язвительно отвечаю я и затягиваюсь, затягиваюсь, затягиваюсь, и комната наполняется дымом.
— Ты мне очень нравишься, и я говорю это не просто из вежливости после того, что случилось. В твоих глазах есть что-то, что привлекло меня с первого мгновения, что-то, что я не могу понять.
