В твоих глазах полностью

Он выбирает соусы в крошечных баночках, печенье, похожее на золотые язычки, яйца в контейнерах, которые стоят дороже, чем яйца, и я как никогда понимаю, насколько мы разные.

«Понятно, что ты герцог, Байрон Лорд, понятно, что вырос среди шёлковых подушек и серебряных музыкальных шкатулок. И даже если по выходным ты носишь убогое вампирское кольцо, распевая кровоточащие слова из рокерских душ, ясно, что ты отлит из формы короля. Черты твоего лица, которым пытаешься придать жёсткости с помощью бороды, совершенны, как изваянный мрамор. Твоя доброта, несмотря на мою стервозность, достойна Нобелевской премии мира».

Я смотрю на него почти как загипнотизированная, и вдруг он тоже смотрит на меня. И не знаю, что он видит, потому как на его лице появляется встревоженное выражение.

— Как давно ты отдыхала? — спрашивает он. — Ты выглядишь так, будто не спала много ночей.

— Что ты хочешь, у меня очень насыщенная сексуальная жизнь, — отвечаю я, но не слишком внушительно; мой голос звучит как жалкое жеманство, и Байрон кривится. Он протягивает руку и прикладывает палец к моим губам. Палец на моих губах. Тёплый, гладкий указательный палец.

— Тссс, — шепчет он. — Иногда не нужно бороться, понимаешь? Я тебе не враг. Я просто хочу помочь тебе.

Из меня вырывается солёный смех, как море без воды.

— Почему? Ты меня даже не знаешь.

— Не так много, как хотелось бы. Но в тебе есть что-то, что напоминает мне кого-то, кого знал.

— Так всегда начинается. Ищем сходство. А потом оказываешься с ножом в спине. Потому что никто не остаётся с тобой навсегда. Никто. В конце концов все решают уйти.

Я жду, что Байрон возразит мне, но он молчит несколько секунд, медленно опуская веки, словно провожает к выходу печальную мысль.

— Возможно, ты и права, но:

Надежда — штучка с перьями —

В душе моей поёт —

Без слов одну мелодию

Твердить не устаёт.

— Ты говоришь словами Эмили Дикинсон?

— Я говорю словами того, кто, несмотря ни на что, не переставал надеяться на будущее.

Я устало улыбаюсь.

— Тогда позволь и мне это сделать: Печально! Всё иллюзия: будущее обманывает нас издалека. Думаю, твой тёзка думал не так, как ты.

— У моего тёзки не было тирамису. Съев его, ты начнёшь переоценивать надежду, поверь мне.

— Ты так думаешь? И где же я возьму тирамису?

— Я приготовлю его для тебя, глаза цвета моря. А пока постарайся написать стихотворение, которое должна была сдать мне на лекции. Возможно, я добр, и нахожу тебя самой красивой женщиной из всех, на кого когда-либо смотрел, и ты мне нравишься, это не значит, что как преподаватель, я буду оказывать тебе поблажки. Сегодня был крайний срок, так что до полуночи у тебя есть время. В одну минуту после полуночи получишь двойку.

Всё это настолько абсурдно, что, уверена: через некоторое время я перевернусь в кровати, ударюсь головой о край прикроватной тумбочки и проснусь.

Однако щипать себя не помогает. Мне больно, но он всё ещё здесь, готовит для меня ароматный итальянский десерт. Шоколад, кофе, сливочный сыр и это золотистое печенье…

Время от времени я провоцирую его:

— Профессор, твоё присутствие меня раздражает, ты знаешь об этом?

Или:

— Ты устроил безумный беспорядок, надеюсь, потом уберёшь за собой.

И ещё:

— Если думаешь получить что-то взамен, то ты в пролёте.

Каждый раз он отвечает мне в том же стиле, но не скрывая улыбки.

— Твоё присутствие меня тоже раздражает. Ты должна сесть там и писать стихи, не так ли?

А потом:

— Это не беспорядок, это искусство.

И наконец:

— Конечно, я хочу получить что-то взамен. Ты должна поесть.

На последней фразе Байрон бросает на меня взгляд, который, будь я чуть глупее, превратил бы мои ноги в жидкий воск. Я думаю о том, что его глаза похожи на мятные конфеты. Я бы хотела взять их в рот. И не только глаза.

«Окей, Фран, от усталости и голодания ты просто бредишь».

В конце концов, он даже прибрался. У этого парня есть недостатки? Посмотрим… Уверен, что у него маленький. Иначе и быть не может. Подвох должен быть где-то спрятан.