На этот раз Коул остановился. Миа мысленно прибавила себе еще два очка.
— Послушай, Миа, я смертельно устал. Я не спал три ночи.
Он перевесил сумку с одного плеча на другое и улыбнулся. Это была не какая-нибудь насмешливо-снисходительная улыбка, а самая настоящая. Миа поняла, что, если Коул и дальше намерен так улыбаться, ей будет трудно поддерживать в себе благородное негодование.
— Я тебя не игнорирую, — сказал он. — Я просто хочу поскорее получить багаж, взять машину и выехать. А когда мы окажемся на шоссе — пожалуйста, можешь говорить, сколько угодно. Договорились?
Миа хотела возразить, что не намерена играть вторую скрипку, но факты — вещь упрямая и, как бы она к этому ни относилась, Коул назначен старшим. Мало того, он ведет себя вполне прилично, чего Миа никак от него не ожидала, учитывая историю их взаимоотношений. Не то чтобы ее гнев совсем растаял, но определенно подтаял по краям и стал не таким острым. Ей вдруг вспомнилась поговорка, что на мед поймаешь больше мух, чем на уксус. Вообще-то Миа эту поговорку терпеть не могла, но сейчас она казалась очень уместной.
Коул дожидался ее ответа, и вдруг в его глазах мелькнуло что-то такое — Миа не поняла, что именно это было, — что пошатнуло ее решимость, и она сдалась.
— Ладно. — В последний момент Миа спохватилась и мятежно задрала подбородок. — Поговорим в машине.
Коул вздохнул с облегчением. Он приготовился к стычке — когда дело касается Миа, всегда нужно быть готовым к стычке, — и даже удивился, когда она уступила без боя. Он решил не гадать о причинах столь необычной уступчивости, а просто принять этот маленький дар с благодарностью. Коул не сомневался, что в машине его ждет пикировка, но сейчас ему нужно было помолчать и собраться с мыслями. О том, что ему предстоит работать вместе с Миа, Коул знал уже несколько дней, но только сегодня, увидев ее сидящей в зале аэропорта, осознал реальность происходящего. Миа склонилась над бумагами, ее вьющиеся рыжие волосы упали на лицо, и на Коула вдруг разом нахлынули, казалось бы, давно забытые чувства: желание, досада и дух соперничества.
Досада была вполне объяснима — Миа снискала себе репутацию любительницы рубить сплеча, а Коул предпочитал играть по правилам. Дух соперничества тоже был понятен: во время учебы в академии они постоянно соревновались друг с другом, и Коул сомневался, что кому-то из них удастся оставить прошлое в прошлом. Но вот желание… Спору нет, раньше Коула влекло к Миа, но, как он теперь думал, то была не любовь, а просто похоть, чисто физическое влечение. Он был молод, горяч, и то, что Миа постоянно бросала ему вызов, возбуждало его еще больше. Но с тех пор Коул повзрослел. Он больше не мечтал стать суперагентом, вся жизнь которого — хождение по краю пропасти. Коул все яснее осознавал, что хочет нормальной, простой жизни. Нет, он не собирался уходить из ФБР, но ему хотелось осесть, жениться, завести детей, может, даже завести кошку или собаку.
Работа тайного агента неизбежно накладывает ограничения на личную жизнь, но за последние несколько месяцев Коул ухитрился пару раз сходить на свидание. Женщинам, с которыми он встречался, было нужно то же, что ему. Каждая из них была милой, умной, интересной в общении, словом, женщиной, а не заряженным пистолетом. Такая ему и нужна. Но тогда почему его тело реагирует на близость Миа так, словно он год соблюдал обет безбрачия? Почему он ощущает аромат ее шампуня даже тогда, когда она идет в нескольких шагах позади него? Напрашивался только один ответ: видно, пары свиданий за несколько месяцев недостаточно для того, чтобы удовлетворить физические потребности здорового тридцатилетнего мужчины. Надо же было такому случиться, что больше всего его влечет к той самой женщине, которая в прошлом сводила его с ума, а потом бессовестно использовала! Слава Богу, что существует такая вещь, как выдержка.
Но, к несчастью Коула, к тому времени, когда они оказались перед транспортером, на котором вот-вот должен был появиться багаж, его выдержка изрядно ослабела, а тело, точнее один орган, наоборот, окрепло. Но Миа еще три года назад ясно дала понять, что он ее не интересует, и Коул очень сомневался, что в этом смысле что-то изменилось. К тому же он не стал бы заигрывать с Миа, даже если бы вопреки всякой логике надеялся, что она отнесется к этому благосклонно. Секс сексом, а работа работой, прежде всего Коул был профессионалом, и сейчас его и Миа связывали чисто служебные отношения. Так должно оставаться и впредь.
Коул повернулся к Миа и, чуть резче, чем хотел, сказал:
— Может, пока я жду чемодан, получишь машину? Предлагаю встретиться у стойки.
— Уже пытаешься от меня избавиться?
Уголки губ Миа чуть заметно дрогнули, и Коул испытал совершенно абсурдное желание ее поцеловать. Это сразу дало бы ей понять, кто здесь главный. А может, совсем наоборот, показало бы и Миа, и ему самому, что он не так силен, как считает.
— Просто пойди и сделай это, — устало сказал Коул.
