Медиум, казавшаяся ранее измученной, с большим трудом сдерживавшая свою естественную реакцию на мнения, которые она слышала, вновь обрела спокойствие. Её маска недовольства спала, разрушительная грусть рассеялась; пери- спритные центры пришли в норму; эпифиз стал излучать мягкий свет. Видимые тучи страдания в её духе развеялись как по волшебству. Короче, поддержанная прямым действием ориентера, Эвлалия познавала трудности работы и постепенно погружалась в мягкий климат понимания.
Обновив её спокойствие, инструктор затем приложил руки к лобным долям, воздействуя на волокна сдерживания. И я тогда смог наблюдать новые изменения. Дух медиума, словно сворачиваясь в самом себе, переставал интересоваться разговором вокруг неё, оставаясь внимательным лишь к нашему полю деятельности. Контакт помощника обрывал интерес к бесполезным комментариям, хоть она и не отдавала себе отчёта в этом, приглашая её на более близкий обмен мыслями с нами.
С отцовской нежностью Кальдераро, держа руки в том же положении, склонился к её уху и мягко произнёс:
— Эвлалия, не расстраивайся! Вера представляет силу, которая поддерживает дух в авангарде битвы за победу света и вселенской любви. Наши друзья не обвиняют тебя и не пытаются ранить тебя; они просто ещё спят в своих иллюзиях и видят сны, далёкие от истины; прости их за ничтожности момента. Позже они проснутся к усилию распространения блага… Они исследуют глазами поверхность вещей, а их уши не слышат ещё возвышенного призыва к искуплению. Следуй за нами. Мы всегда будем с тобой в твоей повседневной задаче. Необходимо всегда любить и прощать, забывая мрачный день, чтобы достичь световых тысячелетий. Не сдавайся! Вечный Отец благословит тебя».
Я видел, что Эвлалия не слышала этих слов телесными ушами. Они наполняли её лобные доли интенсивным светом. Трогательные фразы инструктора оставались в её мозгу и сердце, словно возвышенные мысли, падавшие с Небес, насыщенные успокаивающей и благословенной теплотой.
Да, отвечала преданная сотрудница в глубине своей души, хотя губы её оставались сомкнутыми в непонятом молчании, она будет работать до конца, осознавая, что служение истине принадлежит Господу, а не людям. Она будет получать удары, будет выслушивать возражения людей, преображая их в помощь. Она превратит деморализующие мнения в мотив получения новых энергий. Она будет торопиться признавать свои собственные ошибки каждый раз, когда они будут ей указываться с искренностью, отдавая должное возможности исправлению их, насколько это возможно. Она будет опережать себя. Медиумизм станет для неё полем труда, где она будет совершенствовать свои чувства, которые питает, не заботясь об инструментах, полезных ей; и в самом деле, что значат для неё
Помощник убрал руки, освободив её, и приблизившись ко мне, сказал:
— Наша сестра получила помощь и сейчас чувствует себя хорошо. Слава Богу!
Видя лобные доли медиума, так интенсивно покрытые светом, я выразил Кальдераро своё восхищение.
Инструктор не пытался уйти от новых объяснений:
— Эвлалия в этот миг ментально зафиксирована в самой высокой области, которую только она могла достичь. Она спокойно собирает на самом интимном алтаре понимания и полезные прощения.
Указав на область мозга, на которую он ссылался, Кальдераро заключил:
— В лобных долях, физиологическом проявлении важных периспритных центров, Андрэ, миллионы клеток покоятся в ожидании человеческого усилия в секторе одухотворения, чтобы начать действовать. Никто среди выдающихся мыслителей Человечества, начиная с отдалённого прошлого и до наших дней, мс смог реализовать и десятой доли их. Этот силы нетронутой области, которые душа будет завоёвывать не только на протяжении эволюции, но также и в течение самовоспитания, морального совершенствования и тонкого восхождения; такое служение, друг мой, может начаться лишь при мощной и обновляющей пере, словно лампе впереди индивидуального прогресса.
В ночи нам пришлось столкнуться со скорбящим материнским сердцем. Сущность, которая обратилась к нам, вызывала сочувствие своим видом ужасных страданий.
— Кальдераро! Кальдераро! — в тревоге молила она. — Защити мою дочь, мою несчастную дочь!
— О, значит, её состояние ухудшилось? — поинтересовался инструктор, давая понять, что он знаком с ситуацией.
— Очень сильно! Невероятно сильно! — выдавили дрожащие губы угнетённой матери. — Я могла видеть, как она становилась совсем безумной…
— Она уже утратила свою великую возможность?
— Нет, ещё нет, — сказала собеседница, — но уже находится на краю пропасти…