Ориентер пообещал через несколько коротких минут навестить больную, после чего мы с ним снова остались одни.
Видя мой интерес к теме, помощник вкратце изложил мне факты.
— Речь идёт о достойном сожаления случае, — благожелательно пояснил он, — в котором легкомысленность и ненависть появляются как постоянные элементы. Сестра, только что покинувшая нас, восемь лет назад оставила на Земле дочь. Выросшая чрезвычайно избалованной, молодая девушка развивалась в незнании труда и ответственности, хотя и принадлежит к очень благородному социальному слою. Единственная дочь, она очень рано отдалась пагубным страстям, как только оказалась без материнской помощи в физическом плане. Она помыкала гувернантками, командовала слугами, обманывала отцовскую бдительность и, окружённая материальными благами, в свои двадцать лет с головой окунулась в заблуждения светской жизни. Таким образом, оставаясь без защиты в силу обстоятельств, она не была подготовлена к встрече с проблемами своего собственного искупления. Без духовной защиты, свойственной бедности, без благословенных стимулов материальных трудностей, и обладая, вопреки своим интимным нуждам, лицом глубокой преходящей красоты, бедняжка появилась на свет, уже преследуемая не собственно своим врагом, а сообщником по серьёзным ошибкам, который давно развоплотился, и к которому она была привязана ужасными путами ненависти недавнего прошлого. Вот так, злоупотребляя свободой, окунувшись в порочное ничегонеделание, она обрела обязанности материнства без защиты брака. И теперь, находясь в подобной ситуации в двадцать лет, не замужем, богатая и пользующаяся престижем имени своей семьи, она запоздало сожалеет о взятых на себя обязательствах и борьбе, отчаивается и старается отделаться от будущего малыша, которым беременна, того же лица из прошлого, о котором я говорил; этот несчастный, из- за «увеличения божественного милосердия», пытается, таким образом, воспользоваться ошибкой своей бывшей подружки, чтобы начать осуществление своего искупительного служения под наблюдением наших Высших Духов.
Видя внезапно охватившее меня удивление, зная, что перевоплощение всегда представляет собой благословение, которое конкретизуется высшей помощью, помощник успокоил меня:
— Бог — это любящий и мудрый Отец, всегда преобразующий наши собственные ошибки в горькое лекарство, которое лечит и укрепляет нас. Вот так и Сесилия, душевнобольная, которую мы сейчас навестим, своим легкомыслием вызвала экстремальную помощь, способную исправить её жизнь… Но эта несчастная особа жутко реагирует на божественную помощь своим жалким и извращённым поведением. Вот уже несколько недель я сотрудничаю в работе помощи ей, из-за постоянного трогательного материнского ходатайства перед нашими руководителями; я всё же тешу себя смутной надеждой на её будущее выздоровление. Связи между матерью и будущим сыном полны горечи и ненависти, вбирающие в себя разрушающие энергии; подобные связи выявляют ситуацию, где женский разум должен собраться на алтаре самоотречения и надежды, если он претендует на победу. Именно поэтому, для выравнивания спасительных путей и совершенствования чувств, Высший Отец и создал тёплое и нежное гнездо материнской любви; несмотря на это, когда женщина возмущается, нечувствительная к высшим вибрациям божественного вдохновения, очень трудно, если не сказать невозможно, выполнить намеченную программу. Несчастное существо, придавая крылья своим преступным чаяниям, искала помощи у врачей, которые, поддержанные с нашего плана, отказались удовлетворить её преступную попытку; тогда она начала пить опасные наркотики, которыми она интенсивно злоупотребляет сегодня. Ментально она находится в положении жалкого бреда.
Заканчивая свою краткую преамбулу, Кальдераро продолжил:
— Но нам нельзя терять ни минуты. Идём навестить её.
Через несколько мгновений мы уже были в комфортабельной и пахнущей дорогими духами комнате.
Вытянувшись на постели, молодая женщина билась в жестоких конвульсиях. Рядом с ней находилась материнская сущность, невидимая для плотских глаз, и земная медсестра, которая, привыкшая к биологическим катастрофам и моральным драмам, становится менее чувствительной к боли других.
Мать больной подошла и объяснила нам:
— Положение очень серьёзное! Помогите ей, сжальтесь! Моё присутствие здесь ограничено лишь тем, что я не пускаю сюда безжалостные разрушительные элементы, которые предстают здесь в зловещем своём кругу.
Помощник склонился над больной, спокойный и внимательный, и попросил меня помочь в особом осмотре в рамках физиологии.
Органическая картина была одной из самых трогательных.
Братское сочувствие избавит нас от описания эмбриона, готового быть выкинутым из организма.
Ограничиваясь темой лечения галлюцинирующего разума, мы только можем сказать, что ситуация молодой женщины была впечатляющей и жалкой.