– Замолчи и сделай погромче, – сказал он, глядя на сарай. Никакого движения.
Бетти Энн заворчала, поднимаясь с кресла. К старости она растолстела, и артрит давал о себе знать. Артус не загадывал на будущее, но и умирать был не готов, и, если тот, кто поедает сердца в графстве Пикетт, попытается проникнуть сюда, его ждет двойная порция дроби двенадцатого калибра.
Дикторша-японка говорила низким голосом, произнося слова с легким акцентом. Для японки она говорила довольно хорошо, но уж больно молодо выглядела для того, чтобы лопотать о чем-то серьезном, как сердцееды или кровопийцы, гуляющие на свободе.
«…президент создал комитет советников, чтобы исследовать мутации, которые некоторые называют вспышкой инфекционного заболевания», – сказала она.
Затем пошла запись из торгового центра, где люди, нагруженные товарами, толкались в очереди.
«В некоторых городских районах от таких новостей поднялась паника – люди запасаются батарейками, едой, даже оружием, несмотря на уверения президента, что ситуация под контролем», – прокомментировал запись репортер.
– Да под каким в задницу контролем! – пробормотал Артус. – Фрэнки сказал, что в Шепчущих соснах нашли человека в пикапе без единой капли крови. Не знаю, что делал индеец в сарае, но что-то необычное. И какая уж это болезнь так действует. Как бы там ни было, все это сейчас происходит здесь.
– Думаешь, Билли подхватил ее, и теперь ведет себя как ненормальный? Может, если у него была лихорадка, он начал верить в легенды.
– И мстить за предков? Да ну, что ты.
«По некоторым источникам, тела находят группами, предполагают, что убийцы как-то сгоняют жертв в стадо и держат взаперти. Генетическая мутация способна привести к такому хищническому поведению». Японка еще выдала охапку длинных слов, но Артус уже не слушал – на крыше что-то загремело.
– Ты слышал? – спросила Бетти Энн.
– Тише, – зашипел Артус.
Бетти Энн хоть и закончила школу, но иногда была глупа как пробка.
Японка начала говорить быстрее: «Инфекцию назвали «вампирским вирусом», потому что из возможных мутаций…»
Артус одной рукой схватил дробовик, с трудом пересек комнату, скрипя коленями, выключил телевизор, и в доме воцарилась тишина.
Артус вслушивался в ночную тишину: легкий ветерок качал ветви деревьев, но ему больше ничего не было слышно, кроме стука собственного сердца.
Потом раздался пронзительный вопль, так бывает, когда завывает ветер. Или гигантский ворон разрезает крыльями воздух.
– Думаешь, это он? – прошептала Бетти Энн.
– Ну, ворон-пересмешник – это ворон, верно? – фыркнул он, зная, что рассердился только от страха. – Кроме того, это птица. А птицы умеют летать.
– А по телевизору их называют вампирами…
– Вампиров в жизни не бывает, только в сказках. Это знает любой дурак.
Вампиров может и не бывает, а вот вороны-пересмешники… кто знает?
Над головой гнулась и гремела жестяная крыша.
Артусу не хотелось думать, что Билли Стойкий Олень бродит по крыше, ведь люди с той болезнью не могли отращивать крылья и летать. Но прямо рядом с домом рос огромный дуб. Чокнутый индеец мог вскарабкаться на него, пролезть по ветке и сигануть на дом.
Артус прогнал из головы образ молодого чероки, который сидит на ветке с развевающимися на ветру длинными черными волосами и заглядывает в освещенные окна.
Пока Артус крался к лестнице, Бетти Энн подошла к окну, сжимая в руках вязанье. На крыше что-то стукнуло, металлический скрежет пронзил Артуса до костей.
– На улице кто-то есть, – сообщила Бетти Энн.
Артус застыл с одной ногой на лестнице.
– Это Билли.
– Ты сказал, что Билли на крыше.
– Да, и Билли – единственный из них. Если он на крыше, то больше никого там не может быть. Поэтому замолчи.
– Ты слышал, что говорят по телевизору? Оно распространяется.
– В городах только, где люди все в куче, один на другом.
Она все еще смотрела в окно.
– У сарая Макфолла кто-то ходит.
Артус подумал, что Билли, держась за карниз, вполне пролезет через одно из окон верхнего этажа, прислушался – шаги раздавались над спальней мальчиков, в которой никто не жил с тех пор, как они выросли и уехали. В комнате ничего не было, кроме пустых картонных коробок и одежды в стенном шкафу. Окно наверняка открыто для проветривания от сырости.
Артус собрался подняться наверх, в коридор, и подождать у двери спальни, как вдруг услышал над головой шаги еще одного человека.
– На кукурузном поле появились еще двое, – со странным спокойствием сообщила Бетти Энн, словно смотрела телевизор. – Вороны любят кукурузу, да?
Артус не выносил высокомерие жены, но его отвлекли проклятые индейцы, пытавшиеся проникнуть в дом. Дэниел Бун и его сородичи когда-то поселились в этих краях, потеснив чероки к западу. А Артус тут причем? И он ничего не имел против индейцев, пока они держались на задворках графства. Но не семья Стойкого Оленя.
Билли Стойкий Олень встречался с женщиной из семьи Олдридж. И хотя семье не везло со времен «сухого закона» и самогонки, они были местными белыми, пара достоинств, которые не стоит разбавлять кровью чероки. А двоих братьев индейца даже пригласили учиться в местном колледже.
