Жена-тихоня – это, конечно, хорошо поначалу, когда он устанавливал свои порядки, а она повиновалась или получала удар по почкам, если требовалось проучить. Женщины, в некотором роде, те же индейцы: всегда хотят получить больше, чем заслуживают, или равноправия, которого не заслуживают уж точно.
По крайней мере, тот, кто сейчас высунется из спальни, поймет, кто тут хозяин, или отправится прямиком в ад.
Дверь приоткрылась еще на пару дюймов, и Артус поднял ствол дробовика. Он казался тяжелее, чем обычно, и его сердце снова застучало и сжалось. Он сделал глубокий вдох, чтобы рука не дрожала, но это не помогло.
Октябрьская ночь вступала в свои права, горы будто разверзлись и выпустили древних богов. Земля задрожала под ногами. Свет вспыхнул и погас, и сердце на мгновение замерло.
Если проклятое правительство решит отключить свет…
Он нащупал пальцем двойной курок: если станет темно, он выстрелит целым облаком дроби вслепую, и что бы там ни скрывалось за дверью, его размажет по всей комнате, как лопнувший пакет супа.
Дверь открылась на шесть дюймов, оттуда высунулась смуглая рука, обычная на вид, если бы не черная земля под жуткими когтями.
«Ну же, старый дурак, стреляй!»
Но любопытство взяло верх, захотелось поглядеть, во что превратился индеец после встречи в сарае. Артус никак не мог поверить в то, что видел. Может, это была просто группа мексиканцев-мигрантов с ферм, где выращивают рождественские елки, которые напились дешевой дряни и обкурились? Может, Билли был наркодилером и раздавал наркоту из сумки?
А кровь? Как объяснить кровь?
Артус почувствовал, как в спину уткнулось что-то твердое и холодное в тот момент, когда дверь распахнулась настежь. Боль, пронзившая почку, затмила боль в груди, и дробовик в руке был бесполезен и тяжел, как сырое дубовое бревно.
Напротив, криво ухмыляясь, стоял Билли с черными, как у птицы, зрачками, белками с красными прожилками и двумя длинными клыками.
Но Артус не мог сосредоточиться из-за этой штуки, толкающей его в спину. Как ни трудно было оторвать взгляд от Билли, Артус все-таки оглянулся, повернув голову на тощей шее.
Бетти Энн со зловещим видом тыкала его в спину стволом ружья. Он никогда не замечал раньше, но у нее были голубые глаза, холодные, как глубокая зима, и мрачные, как лед на кладбище.
– Б-Бетти? – растерянно прошептал он.
Он перевел взгляд на Билли, чья кожа будто стала еще темнее в освещенном коридоре. Страшнее всего были глаза: глазницы, наполненные черным и красным, и ни малейшего проблеска белого.
«Подними ствол, старый дурак…».
Руки стали словно ватные, и он не смог даже приподнять дробовик и прострелить Билли колени, чтобы его остановить.
– Пристрели его, – прохрипел Артус, надеясь, что у Бетти Энн больше силы воли, чем у него, хотя он всегда ее защищал. Как хозяин. Как главный в доме.
Вместо этого, она еще раз стукнула его по почкам.
– Брось оружие, – приказала она ясным уверенным голосом, хотя стены вокруг них сотрясались.
– Что? – прошептал Артус, ноги у него подкосились, и он прислонился к стене. Дробовик стукнулся о пол. Артус попытался понять, что за огонь занялся в его груди.
Он скользнул по стене, сел на пол и ловил ртом воздух. Билли уже уходил по коридору, ступая беззвучно, словно парил по воздушному ковру.
Как ворон…
Артус посмотрел на Бетти Энн, и она наставила ружье на его лицо. Она держала ружье уверенно, словно хорошо умела с ним обращаться. Наверное, она тренировалась за его спиной. «За моей спиной…» Это было бы смешно, если бы не было так больно…
Шум на лестнице отвлек его от страданий, и он увидел остальных. Один из них был братом Стойкого Оленя, а пару других индейцев Артус не узнал. Зрачки их были такими же черными, как стеклянные детские шарики, отлитые во тьме веков.
– Берите его, – закричала Бетти Энн, и она говорила не с Артусом.
Дробовик упал Артусу на колено. Мысли метались в голове, пока Билли и остальные окружили его.
Грудь пронзило словно раскаленным острием штыка, только что выкованного в кузне…
Кривая усмешка не сходила с лица Билли Стойкого Оленя, и его губы стали похожи на темный клюв…
Бетти Энн, как всегда, сохраняла спокойствие, и Артус засомневался, смотрел ли он на нее когда-нибудь по-настоящему за сорок лет совместной жизни…
Но он все вспоминал, что японка рассказывала по телевизору про вампиров. Хорошо, что у них вместо вампиров были вороны-пересмешники, потому что ему не хотелось после смерти превратиться в индейца-кровососа. Или чтобы его держали в стойле грязного индейца для кормежки, когда тот проголодается.
Потом Билли наклонился к груди Артуса за его измученным горячим сердцем, и тот задумался, как они поделят его украденные годы между собой и возьмут ли следом годы Бетти Энн.
Вокруг столпились другие индейцы, ожидая своей очереди. Бетти Энн отошла в сторону, уступая им место.
Но прежде, чем первый сердцеед добрался до сердца, Артус решил, что у Бетти Энн осталось много лет, и они, может, будут лучшими годами ее жизни.
А ему уж и так… недолго оставалось.
