Индейцы продолжали придерживаться национальных обычаев, по крайней мере во время ежегодных ярмарок, когда Ассоциация истории графства устраивала на пастбище Мелвина Эггерса праздник, как бы возвращая историческое прошлое. Чероки наряжались в шкуры и перья и исполняли танец дождя за десять баксов в час, и Билли Стойкий Олень танцевал вместе с ними.
На празднике рассказывали легенды, тогда Артус и Бетти Энн впервые услышали легенду о вороне-пересмешнике от самой бабушки Стойкого Оленя, такой старой, что казалось, зубы у нее прорезались сразу после сотворения мира. Правда сейчас от зубов ничего не осталось.
Легенда не легенда, но Артуру не нравились люди, гуляющие по его крыше. И что бы там ни делал индеец в сарае, это не значило, что появились другие такие же.
– Они приближаются к дому? – спросил Артус.
Ему уже не хотелось подниматься наверх. Даже с дробовиком – все равно было страшно.
– Один подошел к забору, – сообщила жена. – В его глазах отражается свет фонаря над крыльцом.
В тумбочке наверху лежал пистолет. В прихожей в шкафу висело ружье для охоты на белок, и он раньше показывал Бетти Энн, как целиться и стрелять, хотя у нее и недоставало ловкости для стрельбы. Но все-таки, пока не прояснится, кто там шастает, лишний ствол не помешает.
– Достань ружье из шкафа, – приказал он, поднимаясь на несколько ступеней по лестнице, – Патроны на верхней полке. Помнишь, как заряжать?
– Я ни в кого стрелять не буду, – ответила она.
– Это просто индейцы, – напомнил он.
– Они все ближе.
– А ежели они вампиры, пальнула бы? – спросил он, медленно поднимаясь еще на пару ступенек.
– Ну разве что они захотят напиться моей крови.
– А ворон-пересмешник съест твое сердце – один черт.
Зашевелилась все-таки. Он ее не видел, потому что добрался до верхней ступени, но услышал скрип дверцы шкафа. Вся крыша ходила ходуном под двумя парами ног.
Артус поднялся на площадку и нащупал выключатель. Правительство отключило телефоны, но свет, по крайней мере, не вырубили. Может, и зараза была делом рук правительства?
Но какой в этом смысл? Только если запугать чест-ных налогоплательщиков. Небось, Стойкому Оленю на налоги наплевать.
Дверь в комнату мальчиков была в десяти футах перед ним. Шаги на крыше прекратились, но тут поднялся ветер, дом заскрипел и закряхтел, не давая услышать необычные звуки.
– Дорогая, как ты там? – прошептал он.
– Лучше некуда, – съязвила она.
Тоже самое она говорила ему в их медовый месяц, когда он таких дров наломал, что довел ее до слез.
– Еще кто-нибудь из них подошел?
– Небо черное как смоль, – ответила она. – Если вороны и летают, их все равно не видно.
Артус не разобрал, шутит она или нет. Кажется, она не боится так, как он. Но она-то не видела в сарае Билли с безумной улыбкой, словно он упивался вкусом человеческой крови. А его глаза с красным блеском при свете фонаря…
«Черт бы побрал этого Билли и все его проклятое племя сердцеедов. Я ему приготовил «трубку мира» двенадцатого калибра». Сердце Артуса гулко билось, пока он крался по коридору, стараясь не вспоминать, что по телевизору говорила про вампиров та японка.
Если Билли – вампир, может, нужны серебряные пули и осиновые колья, или еще что-нибудь?
Но Артус в вампиров не верил. Здесь, в Южных Аппалачах, есть только две причины для беспокойства – вороны-пересмешники и правительство.
Дверь была перед ним. Не заперта. Протяни руку и поверни ручку – только и всего. Но он не мог себя заставить.
Он снова слышал шаги, но даже сквозь шум ветра в деревьях разобрал, что шагали не по железу, а по деревянному полу.
Дверь затряслась.
Должно быть сквозняк. Окно, наверное, открыто.
Дверная ручка повернулась, и дом, казалось задрожал от осеннего ветра.
Артус даже повернуться не мог, не то, что бежать – его ноги словно превратились в узловатые столбы из акации и завязли в каменистой почве. Дробовик в руках будто налился свинцом, в горле пересохло, грудь сдавило. Сердце бешено колотилось о торчащие ребра как птица в клетке.
Дверь приоткрылась вовнутрь, и в проеме виднелась лишь темнота. Артус пытался вспомнить те байки, что бабушка Стойкого Оленя рассказывала на ярмарке. В них говорилось о том, как одолеть ворона-пересмешника. Она сказала, что убить их могут только шаманы, а чего еще от нее было ожидать? Мол, убьет и бледнолицый с юридическим образованием?
А что, дробовик – тоже народное средство. Уж лучше старый добрый ствол, чем эти пляски с бубном и совиные перья.
Бабушка рассказывала, что ворон-пересмешник приходил в дома слабых людей и отбирал их оставшиеся дни, украв у них сердце. Артус с повышенным давлением и диабетом не мечтал о долгой жизни, но уж голыми руками его не возьмешь, черт побери. Дверь открылась еще на дюйм шире, и дом содрогнулся от неожиданного порыва ветра. Хлопали ставни, и противно скрежетал лист ржавой жести.
Интересно, что там происходит снаружи? Кто там подходит – вороны-пересмешники, вампиры или просто индейцы? Вряд ли Бетти Энн сумеет удержать их. Не сумеет.
