Агило шел по улицам Ливорно, не помня себя. Он ничего не замечал, ни с кем не здоровался. Он должен был бы отчитаться в Совете, пойти в синагогу, рассказать всем, кто помог деньгами, о случившейся беде. Но у него не хватало духу. Однако, если он этого не сделает, Моаше не преминет опередить его. Тогда все сочтут Агило трусом. Как бы то ни было, он должен решиться и выполнить тяжелую миссию. Ведь это он, даже еще больше, чем вдова Сампол, раззадорил евреев Ливорно, чтобы они поучаствовали в сборе средств на доставку ценного «груза». Это он уверил всех, что Адонай приведет корабль невредимым в Порт Медисеу. Ему непросто было сообщить о неудаче даже жене. Он боялся ее слез. Она сама готовила комнаты для будущих гостей, стелила им постели. И столько раз ставила свежие букеты, чтобы по приезде они чувствовали себя уютно! Не скупилась она и на провизию для торжественного обеда.
– Куда вы направляетесь с таким озабоченным видом? – услышал Агило позади себя. Голос был ему знаком, и он обернулся. Жоао Перес любезно поклонился майоркцу и улыбнулся с приязнью. Благодаря Пере Онофре он смог обосноваться в Ливорно и поступить в услужение к вдове Сампол.
– Наши собратья на Майорке арестованы. Иди скорей домой. Ты можешь понадобиться сеньоре.
IIЧерез сорок дней после неудавшегося побега никто, кроме обитателей улицы Сежель, самих задержанных и служителей инквизиции, начавших процесс, об этом событии и не вспоминал.
Хотя еще совсем недавно повсюду только и слышались разговоры о евреях, убивших доброго Иисуса, о бесстыжих жидах, пьющих нашу кровь, нынче настроения жителей Сьютат стали совсем иными. Злобные и гневные слова людей, которые не могли устоять перед соблазном предстоящего зрелища костров, дыма и заживо горящей плоти, сменились более приятными и галантными речами о празднествах и о музыке. Наместник короля сообщил по секрету кое-кому, кто не был способен сохранить что-либо в тайне, о том, что королева-мать намеревается посетить этим летом Майорку. Сообщено это было как раз для того, чтобы новость как можно быстрее облетела всю столицу. Вскоре все считали ее абсолютно достоверной. Некоторые утверждали, будто слышали об этом из уст самих глашатаев, хотя те никогда такого не объявляли. Иные, с менее богатой фантазией, ждали, когда можно будет прочесть или услышать указ на сей счет, который вот-вот должен быть обнародован. Каждый считал, что именно его помощь совершенно необходима, дабы оказать королеве должный прием. Плотники, кузнецы, камнетесы надеялись, что наконец-то получат заказы на сооружение навесов, настилов и возвышений, которые будут установлены по крайней мере в трех местах Сьютат: прямо у городской стены, с той стороны, где будет подплывать корабль Ее Величества, ведь она высадится в Портелье, а не в менее подходящем для такого случая Порто Пи; перед ратушей, а также перед ристалищем, где будут устроены шутейные бои и турниры в ее честь. Портные, шляпники, торговцы шелком и лавочники, торгующие привозными тканями, в этом году терпевшие убытки из-за отмененного карнавала, приободрились, полагая, что сограждане не упустят такого случая, чтобы пощеголять в новом платье. Пекари и кондитеры уже подсчитывали, какое количество муки, яиц, сахара, жира и айвового конфитюра им понадобится, дабы приготовить вволю пирожных и сладостей. Ведь наместник короля, который имеет влияние на королеву-мать, не захочет ударить в грязь лицом и как-нибудь исхитрится, чтобы не поднять цену на зерно, от которого зависело все их производство. Полезными себя считали совершенно все без исключения: канатчики, шерстобиты, седельники, перевозчики, звонари… Однако больше всех были уверены в увеличении заработков свечники. Ни разу еще, говорили они, с тех пор как существует мир, с тех пор как существует Майорка, ни одно торжество не обходилось без яркой иллюминации.
Радость ремесленников передалась остальным. Монашеские ордена и курия тоже были довольны. Ведь с тех пор, как Майорку посетил император проездом в Алжир более ста лет тому назад, ни один монарх не соблаговолил посетить остров, а это не могло понравиться его обитателям. Наместники короля не всегда исполняли свои обязанности должным образом. Теперь королева собственными глазами увидит подданных, и все они постараются продемонстрировать свою любовь наместнице Господа на земле с помощью Te Duem, месс и благословений. Даже инквизитор просил своих подчиненных вести дела с удвоенной силой и поскорее с ними покончить, чтобы аутодафе совпали с пребыванием Ее Величества и королеве была предоставлена честь зажечь очистительный огонь.
