В запредельной синеве полностью

«Все идет отлично, – решает отец Аменгуал. – Уверен, что я его убедил. На сегодня с меня хватит человеческих выделений. В следующий раз прихвачу с собой пару веточек мяты…»

Священник обмакнул перо в чернила, записал несколько строк на каком-то чистом листке из папки, подождал, пока чернила высохнут, и собрал письменные принадлежности. Не сообщив Вальсу, что сегодняшняя встреча закончена, он поднялся, подошел к двери, похлопал в ладоши и громко позвал тюремщика. Тот не сразу подошел к камере.

– Я отправился прогуляться по коридору, – сказал тюремщик, оправдываясь. – Думал, вы задержитесь здесь дольше, отец Аменгуал.

Перед тем как выйти, иезуит подавил в себе отвращение к заключенному и подал ему руку. Габриел Вальс взял ее в свою грязную ладонь, наклонился к ней, но не поцеловал, а лишь сделал вид, что целует.

Метод Аменгуала удивил Габриела Вальса. Он даже представить не мог, что священник ограничится чтением текстов, правда, оскорбительных и критических. Вальс предполагал, памятуя визиты отца Феррандо, что отец Аменгуал также прибегнет к унижениям под видом допроса. Внезапно Вальс вспомнил, что этот иезуит был автором книги, посвященной родственнице супруги наместника короля. Раввин расхохотался: кто-то рассказывал ему, что Аменгуал писал, будто благочестивой деве явился распятый Христос в то время, когда она сама еще пребывала в утробе своей матери. «Да, если меня должен вывести из тьмы к свету этот священник, то я могу не волноваться», – решил про себя Вальс. В это самое мгновение он снова услышал, как повернулся ключ в двери, и подошел поближе ко входу в камеру.

– У меня для вас хорошая новость, – сказал ему алькальд, с которым Вальс уже давно не виделся. – Я знаю из достоверного источника: наместник короля и председатель Большого совета Майорки направили королю записку, в которой жалуются на аресты ваших людей и конфискацию имущества, что в целом может привести к разорению острова.

– А также к их собственному разорению, – добавил Вальс. – Но я очень рад этой новости и найду способ отблагодарить вас за услугу.

Жалобы наместника короля и председателя Большого совета Майорки, которые так обнадежили Габриела Вальса в тот апрельский день 1688 года, возымели действие, скорее, противоположное ожидаемому: в результате курия еще сильнее ополчилась против гражданских властей, а члены святой инквизиции пришли в сильное негодование, признав сии жалобы совершенно недопустимыми. Судебный следователь демонстративно перестал здороваться с Себастья Палоу – впервые это произошло после мессы в третье воскресенье апреля. За несколько дней до того они вступили в перебранку по поводу конфискации имущества арестованных. Однако фискал даже с большим рвением, чем каноник Льябрес, настаивал на скорейшем завершении процессов, подчеркивая таким образом, что не остановится ни перед чем и не побоится никаких указов короля. Разумеется, дабы придать себе побольше веса в глазах всех и выставить всем напоказ свою решимость, инквизитор не только последовал советам фискала, но продолжал хватать всякого обитателя Сежеля, который вызывал у него хоть малейшее подозрение, и конфисковывать дома.

Желая продемонстрировать, что инквизиция ни в грош не ставит ни Большой совет Майорки, ни самого наместника короля, Родригес Фермозино, заручившийся поддержкой епископа, пригрозил дворянам. Он заверил, что ему безразлично, какой породы дерево, которое он должен выкорчевать, ибо он ни за что не допустит – хоть посули ему все короны мира, – чтобы созрел и налился плод, кажущийся ему плохим. Он найдет способ сбить его с ветви и оставит гнить до тех пор, пока его не пожрут черви. Послание инквизитора растолковать было несложно. Желая быть особенно убедительным и грозным, Родригес Фермозино любил прибегать к притчам. Ему казалось, что такие параллели позволяют ему выразить свои мысли с наибольшей ясностью. Не зря ведь он родился в Галисии и обучался при римской курии.