Святая Елена, дщерь царская,Ты, море насыщавшая,Море пересекавшая,В Вифлеем ходившая.Стол с апостолами накрывала.Стол с апостолами убирала,Иуду призывавала.Приди же, Иуда,Скажи, где три гвоздя Христовы.Иди, Елена, на гору Фавор,Поднимешься туда триждыИ найдешь три гвоздя:Кинь один в море красное,А второй забей в сердце Сиона,Дабы не мог он ни успокоиться, ни отдохнуть,Пока не упадет к ногам моим,Не то гореть ему в геенне огненной.А сделала она это, потому что я просила ее помочь и сделать так, чтобы мой муж меня не бросил. После чего она сложила из бумаги сердечко, приколотила его гвоздем к земле и, смочив его в воде, завернула в сухую бумагу. После чего она зажгла свечу, и снова произнесла прежнюю молитву, и произнесла трижды: Сион, Сион, Сион, – и заставила повторить это меня. И дала мне смоченное сердце, и, поскольку оно было влажное, когда она пронесла его сквозь огонь, то оно не сгорело, и она наказала мне его положить в подушку моего мужа и потом сказала, чтобы я взяла своими руками немного семени Сион-травы и принесла ей, так как она ей была нужна…
Тонкие струйки падали на разложенные по всему столу бумаги. И снова от дождя, как от пыли, туманилось у него в глазах. Он прикрывал веки, снимал очки, тер глаза и видел далеко, очень далеко отсюда все те же зеленые поля и смоченные дождем луга. В размытом, ленивом свете сумерек снова возникало чердачное окно, откуда он часто смотрел на кусок поля и далекий силуэт колокольни, терявшийся в обширной долине. Он видел себя самого, но не таким, каким он был сегодня, а совсем другим. Он лежал на соломе, прищурив глаза и нежась в истоме. Рядом лежала Маргаринья, она тихонько плакала, вторя ласковому дождю. «Не плачь, – говорил он ей, – что поделаешь. Я тебя никогда не забуду, можешь не сомневаться». – «Я и не сомневаюсь», – ответила Маргаринья и показала ему бумажное сердце, которое дала ей мать, чтобы она, когда свершится соитие, провела ему по гениталиям. И она стала тихо припевать:
Señora Santa Helena,Amada de Dios y de su madre……mesa pusisteis…mesa quitasteis[111] 
