К слову, покойный Иосиф Бродский рассказал мне замечательную историю, как в этом кабинете со старинными венецианскими глобусами во дворце «Венеция» побывал Мережковский, – перебил свой же рассказ Букалов. – Дмитрий Сергеевич Мережковский, к сожалению, очень любил Муссолини. Он написал предисловие к своей книге об итальянской поэзии, которое называлось «Муссолини и Данте». К счастью, она вышла только на итальянском языке во Флоренции. Но русская диаспора, которая была антифашистски настроена, никогда не могла ему это простить. Не случайно за гробом Мережковского шла только Зинаида Гиппиус. Так вот, Мережковский приехал сюда и попросился на прием к Муссолини. Ему устроили встречу. Русский поэт вошел в огромный зал с венецианскими глобусами, пошел по роскошному ковру и увидел дуче, который сидел за столом в конце кабинета под своим портретом и делал вид, что что-то пишет. И Мережковский, издалека приседая, начал говорить с придыханием: «Eccellenza! Eccellenza!» – «Ваше превосходительство!» Муссолини, допустив его до середины зала, поднял руку и сказал: «Piano, piano…» – «Опять обидели хорошего русского писателя!..» – сказал тогда мне Иосиф Александрович. Вот это Муссолини с его двойственностью. Противоречивая фигура с демоническим зарядом.
– Конечно, дуче был позером, но достаточно образованным – он редактировал социалистическую газету и кое в чем преуспел. Мне рассказывали итальянцы, которые ходили в кино еще до войны, что в каждом кинотеатре висел плакат, на котором было написано: «Кино – важнейшее для нас искусство». Узнаёшь хрестоматийную ленинскую фразу? Правда, подпись была не «Ленин», а «Муссолини». Трудно сказать, знал ли дуче это высказывание русского вождя, но он понимал значение кино в не очень грамотной стране. Он создал институт Luce – «Свет», которому было поручено сохранять хронику фашизма. И до сих пор Италия обладает одним из лучших кинофотоархивов в Европе.
Памятников самому Муссолини нет, но в Риме есть несколько монументальных свидетельств, хранящих память о нём. Это обелиск около Олимпийского стадиона, на котором начертано Duce, – иногда на нем появляются антифашистские надписи, но их смывают. Имя вождя сохранилось и над сценой римского оперного театра. Есть памятник берсальерам около Porta Pia, где написано хвалебное слово Муссолини, обращенное к берсальерам. Итальянцы монумент не убирают – считают, что это часть истории.
Кстати, никто его прах по ветру не рассеял, как считали многие. Муссолини похоронен в Предаппио, на семейном кладбище, и там регулярно собираются его поклонники.
Муссолини хотел фашизмом накачать дряблые, как ему казалось, мышцы своего народа, но для страны все обернулось горьким чувством разочарования, поражения и стыда. По этому поводу существует один достоверный исторический эпизод.
Представь себе: полдень, весенний день 1944 года, американский разведбатальон, идущий с боями из Неаполя, входит в Рим. В джипе сидит командир батальона, рядом с ним стрелок, а еще там находится итальянец Курцио Малапарте, запомним это имя. И вот эта троица едет мимо Колизея, и там они видят стену на проспекте Императорских Форумов, стену, построенную Муссолини. А на стене висят пять мраморных географических карт, которые отражают все этапы роста римского государства. Сначала показывают Рим, его образование – маленькая белая точка на карте. Постепенно белым цветом закрашивается вся Италия, потом северная Африка, всё Средиземноморье. Белый цвет идет до берегов Атлантики, Черного, Красного морей. Потом до берегов Индийского океана. Вот она, Римская империя в пик ее могущества! А чуть поодаль другая карта. Она была украшена бронзовым окладом, на котором было написано Impero Fascista – «Империя фашизма», так можно сказать. И на ней белым цветом были закрашены, кроме самой Италии, завоеванная Албания, часть Греции, Киринаика, Эритрея, Абиссиния, Ливия, Сомали. Вот оно, торжество итальянского варианта фашистской идеи: мы наследники Рима, мы в центре Римской империи! Малапарте объясняет американскому сержанту: вот карта древнего Рима, а это – Рима фашистского, и они очень похожи. Сержант кивает головой, без лишних слов командует: «Огонь!», и пулеметчик, сидящий впереди джипа, расстреливает карту фашистского Рима сверху донизу. Она мелкими осколками падает в песок. В этом песке та карта и осталась, ее никто никогда не восстановил. Никто об этом уже не знает, только на стене видны следы какого-то другого материала. Такова на самом деле судьба империй! А что касается всех, кто после Муссолини пытается строить новые империи старыми способами, нужно помнить о расстрелянной карте. Как поучительный пример их конца.
– Кстати, слово «фашизм» тоже из этих мест? – спрашиваю я.
