– Да, fascio идет от Рима. Это были определенные подразделения римской армии. Они складывались в когорты. Вообще fascio – пучок, связка, по-русски это как бы метла. Но это слово значимей самого предмета. Ведь метла состоит из прутьев и они собраны вместе, то есть это некий символ. Смысл в том, что порознь нас можно сломать, но вместе мы сильны.
Если поговорить с итальянцами, то они до сих пор иронично говорят: как легко наши фашисты стали антифашистами. Но это не принято обсуждать, как не принято обсуждать болезнь в семье. Но я никоим образом не только не удивляюсь, но тем более не осуждаю эту легкость итальянского характера. Я восхищаюсь им! Это не тот случай, когда «Фигаро здесь, Фигаро там» – это не легкость, а уж тем более не легкомыслие. Это определенный символ зрелости нации, которая сумела отрешиться от зла.
Ты, конечно, можешь иронично усмехнуться, но я один раз танцевал на балу, где играл джаз-оркестр сына Муссолини – Романо, чья дочка – депутат парламента Алессандра Муссолини. Неистовая такая политическая дама… Она была деятельницей правой постфашистской партии и избиралась по списку этой партии. И вообще-то внучка дуче неглупый человек, делает разные интересные социальные акции и не разрешает обижать дедушку. Она очень красива – породой пошла в свою тетку, а тетушка тоже очень красивая и даже более известная – ее зовут Софи Лорен. Просто сестра Софи Лорен была замужем за сыном Муссолини. Но эта родственная связь не мешает самой Софи Лорен критично относиться к фашизму. А на римской улице Via Nomentana можно увидеть двух женщин, которые переходят улицу, держа друг друга под руку. Та, которая повыше, и есть Софи Лорен. Просто она прогуливает свою сестру…
У меня есть глубокая убежденность, которую разделяют со мной многие русские, – сходство русского и итальянского национальных характеров уникально. Такого сходства ни с немцами, ни с англичанами, ни с французами у русских нет. Это было замечено давно, подобное сходство проявляется во всём, как говорят сами итальянцы Nel bene, nel male – в добре и зле. Я вспомнил об этом сходстве характеров, – продолжал Алексей, – потому что оно порождает взаимность восприятия и какого-то иррационального притяжения. Итальянцев всегда тянуло к России, их до сих пор очаровывает некий русский шарм, хотя Россию они сейчас узнали гораздо больше, чем, может быть, им бы хотелось. Для русского человека Италия стоит отдельно, ее притяжение не поддается логическому осмыслению. Там жарко, крикливо, дорого, сумбурно… Но прекрасно, непонятно почему.
Это притяжение взаимно, и примеры найти несложно. Так, когда сегодня мы говорим об Италии, то никто и не вспоминает, что мы воевали. Вспоминают итальянское кино, музыку, вино, говорят об итальянских женщинах и об итальянском искусстве. И никогда о войне. С немцами у русских такого не бывает, не правда ли?
Один из моих учителей (его, к сожалению, уже нет в живых), посол Семен Петрович Дюкарев, однажды мне рассказал, как, окончив московский университет с итальянским языком, сразу после войны он попал на работу в комиссию по расследованию преступлений на оккупированных территориях. Тогда как раз готовился Нюрнбергский процесс и нужны были свидетельские показания. У этих комиссий было несколько подразделений – немецкое, мадьярское, румынское, испанское и итальянское. Их миссия заключалась в том, чтобы ездить по оккупированным территориям и собирать свидетельские показания. Так вот, итальянская подгруппа была распущена где-то через три месяца, потому что за эти месяцы, катаясь по Дону, они наскребли всего одну бумажку. В ней было свидетельство одной старой бабки, рассказавшей, что какой-то итальянец украл у нее курицу. Всё! Жалоб не было, потому что итальянцев не воспринимали как врагов. А что касается принятия или неприятия фашизма, то, может, в этом и есть наше сходство. Мы ведь тоже приняли свой тоталитаризм, сталинизм.
В этот день, когда мы собрались на нашу последнюю беседу для этой книги, было нестерпимо жарко. Листья деревьев были недвижны, откуда-то, из-за высокой стены, окружавшей сад, слышался глухой шум машин. На садовом столике стояло итальянское пиво с каплями пота на шеренге бутылок, вода «S.Pellegrino» с лимонной отдушкой и ледяной сок в пузатой емкости непонятного назначения. Налив темный вишневый сок в большой стакан, Алексей, мягко улыбнувшись, сказал:
