Охранники – это стало понятно по знакам отличия, ничего не ответили. Молча пошли на Никона. В двушке оказалось тесно. Наступающим пришлось выстроиться в колонну. Первый – массивный здоровяк, проворно кинулся на жертву, прижавшуюся к стене у стола. Блокировать удар эмалированной миски в голову не успел. Отскочив от тычка ногой назад, налетел на второго. Почему он не попытался нанести ни одного удара здоровенными кулаками? Никон подумал, что лишние следы драки им не нужны. Угадал. Здоровяк схватил с кровати матрац с одеялом и подушкой и, закрывшись им, как щитом, проворно кинулся вперед. Деться в тесном помещении от бульдозера некуда. Никон попытался нанести удар по держащим щит рукам, но получилось мягко и смазано. Тоже уперся в матрац, стараясь энергичными толчками вытеснить нападающих из камеры. Они оказались тяжелее. Удары босыми ногами по голеням тоже, кроме сдержанных матов из-за матраца, ничего не дали. В конце концов, Никона прижали к стене и начали душить. Сейчас он пожалел, что ранее, в пылу боя позабыл о возможности звать на помощь.
Вдруг давление спало. Послышался сначала один звук падающего тела, потом рухнул, накрыв здоровяка и матрац. Почти так же, как и человек с ложкой, эти двое испустили дух за десять секунд.
– Вам не кажется странным, что рядом с Вами за две недели погибли три человека?
Говард спокоен, как обычно. Так, словно настоящий повод для вопроса его вовсе не волновал.
– Мне кажется странным, что эти люди напали на меня в тюрьме! – углубился в обсуждение Никон.
– Вам интересна причина их смерти?
– Я видел журнал коинов. Похоже на стандартную блокировку агрессии.
– Да, Вы правы. Почему же они погибли? А не пришли в себя через час? Вы не чувствуете вины?
Никон парировал вопросом:
– А что говорят патологоанатомы?
Говард промолчал. Ушел не попрощавшись.
Глава 12.
Этот человек не молод. Далеко не молод. Но в глазах горит тот огонек, что вспыхивает у мальчиков, когда они обнаруживают в себе способность раскрывать секреты и тайны. И огонек этот, видно, никогда не угасал, как у многих, и тайны манят круглосуточно. Все его тайны находятся в зоне. Как только разговор приближается к теме, человек со странным прозвищем Клатсер, так и спрашивает:
– Вы бывали в зоне!?
Никон усмехается. В какой зоне!? У нас тут много зон! Зона психической пандемии. Зона радиационного заражения. Зона затянувшихся позиционных боев, которую почему-то называют демаркационной. Город – сам по себе стал зоной. В нем тоже много разных зон. Начиная от СкинХилла и заканчивая тюрьмой, в которой мы сидим. Никон уточняет:
– О какой зоне Вы говорите?
– О радиационной.
– Не бывал. Что там интересного?
– Я вам расскажу! Вам, наверное, будет интересно узнать, что такое волны? Слушайте. Когда будете получать нобелевскую премию – не забудьте и обо мне упомянуть.
После взрыва там стало еще опаснее. То, о чем фантазировали десятилетиями, материализовалось. Я и раньше бывал там, до войны – ничего особенного. Единичные артефакты – и те особой ценности не представляли. Потом многое изменилось. Портал я нашел в нескольких милях от воронки. Очень странный портал. Не те, к которым мы привыкли. Радиационный фон вокруг него, в радиусе сотни метров, в пределах нормы, хотя, вокруг – сильно завышен.
Это – обелиск. Метра три в высоту. Четырехгранный, как сильно вытянутая усеченная пирамида. В основании чуть больше метра шириной. Я так и не понял, из чего он сделан. Ни кусочка отколоть не получилось. И алмазным полотном пилил. И победитовым отбойником бил. Не выходит. Покрыт сложным геометрическим узором из треугольников, трапеций, пятиугольников и шестиугольников. В некоторых, особо крупных, есть знаки. Фотографии показать не могу потому, что электроника возле него не работает. А такой оптики, чтобы с нескольких сотен метров снять, у меня не было – дорогая.
Долго я возле него провозился. Неделями жил. И зарисовывал, и подкапывался – взвесить пытался и плотность определить. Очень плотный – материал науке не известный. Весь его ощупал. Очень он на ощупь приятный. И, как бы сил от такого контакта прибавляется. Я там возле него почти ничего и не ел. Даже не хотелось. В один прекрасный момент я руку в пятиугольник, как раз по размеру подходящий, положил и подумал, что не плохо мне было бы узнать. Что узнать, я так и не понял. Просто подумал – хочу знать, что происходит. И глаза закрыл. И замер так на несколько минут.
