А ещё очень хорошо укрывают грудь, как спереди, так и наполовину с боков. Надо попробовать, если удастся так же закрыть спину, получим идеальный доспех: лёгкий, как щепочка, и непробиваемый даже выстрелом в упор.
Ближе к ночи я уединился в своём кабинете, там сменил внешность, критически окинул взглядом в зеркале, всё точно, матрица уже готова, быстро выбрался из окна на другую сторону здания, под стелсом меня не увидят даже с двух шагов, спрыгнул и пошёл вдоль стены, разом сбрасывая покров незримости.
Тадэуш стоит у автомобиля, оглядывается по сторонам. Я подошел сразу, сказал громко:
— Дарагой, не мэня ждеш?..
Тадэуш подпрыгнул, оглянулся с дикими глазами.
— Фу, как напугал!.. Садись, поехали.
Я сел рядом, сказал довольно:
— Хароший телег!.. Гони, друг!..
Эта Щель Дьявола недалеко, я там с суфражистками бывал, всё знакомо, Тадэуш остался ждать, а я привычно шагнул через белесую стену, несколько мгновений обморока, пока организм перестраивается на новое восприятие, затем вот она земля цвета проржавевшего железа, новый мир и новые запахи.
Мата Хари сделала круг над головами, в прошлый раз прощупывала землю до трёх метров, а сейчас легко видит всё на глубину до десяти, даже чуть дальше, только не так четко.
— Веди к тем жукам, — велел я, потом, всё-таки зануда, уточнил, — что не жуки, а почти протожабы, хоть и жуки. Помнишь?
— Все маршруты у меня записаны, — ответила она чуточку обиженно, или это мне так кажется, — этозавров можно обойти слева, совсем небольшой крюк, дальше ещё какие-то архозавры, но мелкие листьеядные, можно не обращать внимание, если только не пинать по дороге…
— И не думаю, — ответил я. — Я зверей, как младших братьев, никогда не бил по голове, а по жопе не считается.
— Потому что по ней и вас тоже?
— Подсматривала?
— Нет, все методы воспитания человеков человеками у меня в большой папке. Наш общий электронный разум их сейчас рассматривает.
В голове высветилась красочная картинка местности, пунктир сперва пробежал прямо, потом дважды вильнул и остановился, показывая нужное место.
Я перешел на бег, времени у меня мало, враг не спит и даже не дремлет, англичанка гадит, лентяй — находка для врага…
Жуки все на том же месте, с хрустом жрут сочные стебли великанского хвоща размером с дуб Петра Первого, все блестящие, великолепные, сияющие безукоризненными надкрыльями, которые в народе считают крыльями, хотя тонкие и трепетные крылышки прячутся как раз под этими щитами.
Мелких нет совсем, явно тоже вылупляются из личинок, как муравьи, уже готовыми, все размером с кабана, только ближе к земле, как наши почвенники и народники.
— Ребята, — сказал я со вздохом, — я обеими руками защищаю животных, но что делать, верхушка пирамиды пока что важнее.
Они не обращали на меня внимания, я подошел вплотную, вытащил меч и быстро-быстро заработал им, помня, что всё тело таких псевдожуков покрыто прочнейшей кутикулой, но экзоскелет разделен на три части: голова, грудь и брюшко. В щель между ними попасть очень трудно, но если при ускорении, когда весь мир замедляется, а зеттафлопник подправляет мои движения, лезвие моего меча каждый, ну почти каждый раз входит точно в эту узкую щель, а там хитин более мягкий, и почти без усилий голова отделяется от тела и падает на землю.
Так я свалил четверых, но жуки сообразили, что без голов жрать уже не придётся, развернулись и ринулись на неожиданного врага.
Я отпрыгивал, рубил, снова прыгал, отступал, кувыркался. Сил за последние дни прибавилось, сейчас я с лёгкостью уходижу от нападения, разве что сзади пару раз сбивали с ног и даже поцарапали шею и щёку, но вскочил, рубанул по тергиту с переходом в плейрит.
Когда зарубил последнего на этой полянке, остановился, тяжело дыша, быстро подсчитал трофеи. Тридцать два чудовища, но некоторых в спешке вместо доргалиса рубанул по вентралису, зато надкрылья уцелели.
Быстро-быстро, пока сюда не явились другие жуки или даже диапсидники, что пасутся неподалеку, начал срезать, а то и просто обламывать надкрылья. Обычно можно рассмотреть отдельные склериты, что срослись в единый прочнейший панцирь, да ещё бывают заметны, если хорошо присмотреться, разного рода выросты, складки, шипы, чешуйки, щетинки, даже хетоиды, но у этих жуков надкрылья как отполированное зеркало в руках венецианских мастеров.
Я срубил десяток, опомнился, велел:
— Мата, хватай и тащи к выходу!..
Она возразила:
— Это входит в противоречие с моей обязанностью наблюдателя и телохранителя.
— Пока всё в порядке, — сказал я, — давай, не бурчи. Кто из нас царь творения?
— Я, — ответила она и посмотрела на меня с высоты, — разве не так?
— Пока нет, — сообщил я, — ты мой летающий тостер. Или вафельница.
— Фу, — сказала она, — как грубо. А еще дворянин!
— Как всех оттащишь, — уточнил я, — возвращайся к наблюдению и телохранению.
— Долой самодержавие, — ответила она гордо и умчалась.
