Дорога к столице вымощена булыжником, всё красиво и ровно, автомобиль несётся, как стрела, почти не подпрыгивает и не потряхивает, камни уложены хорошо, на скорости проскакивают под колесами как идеально уложенный асфальт.
Я не автомобилист, мне лучше в простом автобусе добираться до места, там могу встать спиной к движению и читать книгу, не обращая внимание на правила дорожного движения, но здесь либо идешь пёхом, либо нанимаешь извозчика или покупаешь автомобиль. До службы такси здесь ещё не додумались.
В зеркальце заднего вида появились два автомобиля, я полюбовался их элегантными формами, хотел снова сосредоточиться на дороге, но что-то насторожило, снова поймал взглядом оба авто.
Во-первых, автомобили вообще-то редкость даже в городе, а уж вот так на пути из нашей глуши в столицу увидеть сразу три авто как-то непривычно.
Дроссельмейер уловила что-то, спросила быстро:
— Что-то не так?
— Всё так, — сказал я успокаивающе. — У Сюзанны синие глаза…
— Вадбольский!
— Но про глаза можно?
— Про глаза можно, но лучше нельзя, я же вижу вас, Вадбольский!..
Вот так, разговаривая и обеими руками держась за руль, создавать даже самую простенькую иллюзию очень непросто.
Второй автомобиль преследователей догнал первый, поравнялся с ним, оба ускорились и начали приближаться очень быстро.
Я не стал изощряться, представил тот могучий валун, который я сумел самым первым и украсил им на трое суток задний двор, натянул на него ППН, то есть, пленку поверхностного натяжения, сосредоточился и как бы метнул на дорогу за моим авто.
По всему телу ударило слабостью, какое-то время чувствовал, что не смогу отбиться и от воробья, потом начало отпускать, а в это время догоняющие нас автомобили настолько резко повернули рули один налево, другой направо, что слетели с дороги, закувыркались.
Их подбрасывало и било о землю с такой силой, что распахнулись дверцы, у одного открылся багажник, брызнули стекла, а из салонов вылетели люди, из одного трое, из второго четверо.
Дроссельмейер уловила мой какой-то не такой взгляд, оглянулась, ахнула.
— Ой, там катастрофа!.. Вадбольский, нужно остановиться, помочь!
— Там мужчины, — сказал я гордо. — Мы рождаемся для битв и красивой гибели!
Она вскрикнула возмущенно:
— Что красивого погибнуть в грязной луже?
— Кровь и грязь, — возразил я, — украшают мужчин.
Я зря опасался, что она увидит такое, что я не хотел бы показывать. На самом деле огромный валун исчез, как только ударился о булыжное покрытие дороги, но водители, избегая смертельного столкновения, успели принять меры против столкновения, хотя лекарство оказалось хуже отравы.
Наш автомобиль всё так же мчится красиво и мощно, Сюзанна перестала оглядываться, лишь бросала на меня укоризненные взгляды.
— Вадбольский… Я чего-то недопонимаю?
— Даже перепонимаете, — ответил я галантно. — Женщины всё чувствуют, потому опережают мужчин. Сейчас мы зрим воочию волю Господа или поступь эволюции, термины неважны. Эволюция! Выживает сильнейший! Или лучший, неважно. Вселенная готовит нас к некой великой битве, где обязаны будем проявить неимоверную доблесть… или сгинуть.
Она взглянула на меня искоса.
— Это вы, Вадбольский, лучший?
Я одной рукой подкрутил несуществующий ус.
— А вот так, в профиль?
— Вадбольский, — сказала она с чувством, — вы отвратительны! Как только мне иногда начинаете казаться хотя бы издали похожим на приличного человека, вы всё портите!
— Стараюсь, — сказал я упавшим голосом. — Получается плохо, да?
Она сказала недовольно:
— И к какой это великой битве вас готовит Вселенная? Вы говорите, как Аскет. Не из их общества, случаем?
— Я вообще не общественник, — пояснил я. — Единственное общество, в котором хочу находиться, это общество вашего сиятельства.
— Вадбольский! Давайте без ваших пошлых намеков, хорошо? Мы никогда не окажемся с вами под одним одеялом!
Сюзанну довез до городского совета, сам успел в лавку, а когда закупился зельем, у моего дома на Невском уже увидел автомобиль Горчакова.
Сам княжич, едва завидел меня, поспешно выбрался наружу, быстро пожал руку и сказал на ходу:
— Я всё рассказал отцу. Как ни странно, он согласился, в нашем правительстве слишком много утечек.
— Слишком, — сказал я с сарказмом. — А их не должно быть вовсе. Одна-единственная уже рушит всю систему безопасности!
Мы быстро взбежали по ступенькам, он буркнул, не глядя в мою сторону:
— Юрий, не всё так просто. Мир в Европе держится и на том, что все правительства знают, что происходит у соседей. И, если какая страна вдруг начнет увеличивать армию, все настораживаются, шлют запросы, а потом объединяются против общей угрозы.
— А сами спешно развивают научно-техническую базу, — напомнил я. — Поверь моим словам, та страна, которая первой вооружит армию скорострельными винтовками на пять патронов, тут же начнет войну в Европе и… победит!
Он скептически улыбнулся.
— Так уверенно говоришь, словно знаешь, кто начнет и кто победит!
— Знаю, — ответил я.
— Кто победит?
— Да.
— Кто же?
Я ответил медленно, уже понимаю, что он меня подловил на «слабо»:
