Сюзанна чуть напряглась, но опять же приятное возбуждение после комплиментов располагает, ответила с небрежной улыбкой:
— Мне оценить трудно.
— Вы же дочь финансиста, — заметил я. — Ваше высочество!
Она чуть кивнула.
— Ту сторону радости понять могу. Когда помогала папе с его расчётами, то ликовала, когда у меня получалась. Даже на стол один раз вскочила!.. Стыдно вспомнить, но я орала и прыгала, как сумасшедшая.
— Ого, — сказал я. — Вы увидели, что есть радость выше близости?
Она покачала головой.
— Я увидела, что кроме близости есть и другие радости. Возможно, выше, возможно, ниже. Мне сравнивать не с чем.
Наши взгляды встретились, в её глазах был вопрос: чего остановился, барон? Давай, крепость почти-почти сдается. Ворота крепости полуураспахнуты, решетка донжона со скрипом ползет вверх, можешь врываться, как победитель.
Сдвиньте ножки, графиня, ответил я взглядом. Ворваться в захваченную упорной осадой крепость можно, но это часто оказывается ловушкой. А для меня там нет той добычи, ради которой стоило бы…
Она ещё не поняла моего телепатического сообщения, но ощутила, что я как-то затормозил процесс обольщения, как она понимает. Ну как же, мужчины только и думают, как обольстить и вдуть, а женщинам нужно держаться за свою девственность и не уступать ни в коем случае. Так надо. Кому-то. Роду, наверное.
Да и не было в моём случае процесса обольщения, хотя женщины полагают, что мужчина говорит и делает всё только для их соблазнения. В легендах даже великие войны начинаются из-за женщин, но это придумывается потом, все любим красивые истории, а в реальности все завоевания обычно двигает потребность в расширении кормового пространства. Ну и доминирования. Над всеми, а над женщинами вообще-то в последнюю очередь. Однако кто из нас хочет жить в реальности постоянно?
— Мы друзья, — сказал я, — ну, надеюсь, даже рассчитываю, что друзья. По крайней мере, соратники! Это точно. Потому я и позволяю в общении быть более откровенным, чем просто с красивой женщиной, что наверняка дура, раз красивая, даже очень красивая…
Она чуть улыбнулась одними краешками губ, уловила завуалированное признание, а это гораздо ценнее комплимента.
— Все мужчины, что крутятся вокруг вас, — продолжал я, глядя на быстро бегущую под колеса дорогу, — хотят поиметь вас, вам это льстит, но…
Она спросила насмешливо:
— Но вы не из их числа, так? Договаривайте, барон!
— Так, Сюзанна, — ответил я серьёзно, отбрасывая «графиня» и «Ваше сиятельство». — я не стремлюсь получить от вас то, что могу получить от любой служанки. На самом деле вас оскорбляют, когда хотят от вас лишь телесной близости, но вы этого почему-то не замечаете, такие вот константы в нашем обществе!. Вы же умная, мне ваш отец говорил, а потом я и сам убедился! И я хочу от вас большего, чем от служанки!
Она вскинула брови, на лице отразилось недоумение.
— Что-то недопонимаю вас, Вадбольский.
— У служанки, — пояснил я терпеливо, — нет ничего кроме её тела. У вас есть, Сюзанна. Вы умны, начитанны и великолепно разбираетесь в финансах, а с ними далеко не всякий специалист-мужчина управится. И я не хочу брать у вас то, что на самом деле стоит очень мало, но считается чем-то невероятно ценным!
Она сказала саркастически:
— Раз уж мы заговорили так откровенно, барон, то вы не хотите переплачивать?
— Я пользуюсь вашим умом, — сказал я, — вашими знаниями, вашим умением в финансовых вопросах!.. Это настоящие сокровища!.. Всё остальное стоит так мало…
Недовольство постепенно покидало её лицо, хотя в глазах и оставалось нечто, что да, хотела бы, чтобы я делал какие-то попытки прижать её где-то к стене, а она бы сурово меня отчитывала и говорила, что она не такая…
Спускаться легко всем, подумал я, подниматься трудно. Здесь так говорят Аскеты, какая-то тайная организация, то ли масоны, то ли что-то ещё. В любом обществе есть какие-то группы, кружки, объединения, даже движения, но у меня своя дорога.
Когда прибыли на Невский девяносто шесть, я подозвал Тадэуша, он примчался как огромный носорог, мало кто понимает, глядя на их фигуры, с какой дикой скоростью бегают и как ловко умеют драться!
— Ваше благородие?
— Отвезешь графиню в имение, и сразу же назад. Надо с Джамалом в Щель Дьявола, — велел я, — нам срочно нужны доспехи. Он будет вечером ждать тебя на соседней улице, я уже договорился.
Он вытянулся, просиял от ушей до пяток.
— В Щель? Это здорово!
— Всё, — сказал я коротко, — езжайте.
Он сел в автомобиль, покосился в мою сторону.
— А вы, ваше благородие?
— У меня еще в городе дела, — сказал я сурово.
Он молча вырулил со двора и погнал по проселочной в сторону правительственной трассы.
Я ещё тогда обратил внимание на те надкрылья псевдожуков, даже моим мечом только царапал, да и то в лучшем случае. Убивать удавалось либо снизу в пузо, либо ухитриться попасть в тонкую, как человеческий волос, щель между головой, закованной в ещё более прочный хитин, и спиной с этими надкрыльями.
