Ещё только подъезжал к усадьбе, как Мата Хари сообщила, что по лесной дороге в нашу сторону двигаются на трёх автомобилях вооруженные люди. Двенадцать человек.
Я вздохнул с облегчением, успел раньше, а то непонятно, как среагировали бы мои гвардейцы в отсутствии их командира.
— Когда, — спросил я, — будут эти гости?
— Дорога плохая, — ответила она, — но минут через пятнадцать-двадцать.
Ворота передо мной распахнулись, я выскочил из автомобиля и крикнул:
— Быстро ко мне! Василий, строй гвардию!
Со всех сторон, словно ждали, подошли Тадэуш, Элеазар, чуть позже прибежал охраняющий дом с крыши Антон Мейербах.
Он вытянулся, лихо бросил руку под козырек.
— Ваше благородие?
— К нам гости, — сообщил я. — На трёх автомобилях. Займите места, взять на прицел, без команды не стрелять.
Он только зыркнул, бросил ладонь с вытянутыми пальцами к виску, уточнил:
— Когда?
— Через пятнадцать минут.
Глаза его выразили безмерное удивление, я поморщился, указал на лес.
— Видишь, птицы взлетели! Что-то их спугнуло.
Глаза его расширились ещё больше, но понял, настоящего ответа не получит, чудно, как птицы, которых отсюда и не видно, смогли предупредить и даже посчитать автомобили.
Мата Хари, не снижаясь, увеличила изображение, я хмуро рассматривал автомобили. Мой смотрится перед ними, как ягненок перед быками. Все три, отжатые у Шершня, это городские машинки, лёгкие и комфортабельные, а эти и делались с учетом сельской местности, где нужны высокие колеса, широкая база и мощные двигатели.
И в то же время это легковые авто, страшно и подумать, какие тут грузовики.
Я провожал взглядом, пока домчались, разбрасывая комья грязи, до ворот, охранник по моему взмаху руки с усилием раздвинул створки, все три въехали и бесцеремонно расположились прямо перед входом в особняк.
Дверцы головного автомобиля резко распахнулись с обеих сторон, что должно нас впечатлить, с заднего сиденья почти выпрыгнули типичные телохранители, рослые и мускулистые самцы в одинаковых костюмах, на воротниках эмблемы рода. С переднего, вопреки воинскому уставу вышел сам хозяин, как я сразу понял: рослый красавец в дорогом костюме с галстуком-самовязом, в дорогих лаковых штиблетах и с дорогими кольцами и перстнями на пальцах.
Из остальных двух авто никто не показался, но Мата Хари, оставаясь в стелс-режиме, подлетела сбоку, высветила для меня ружья в руках мужчин.
— Вверх, — сказал я ей мысленно, а то снизилась слишком уж, кто-то может наткнуться, заикой станет, если ударится о нечто невидимое, но твердое.
Красавец в дорогом костюме широко улыбнулся, зубы тоже дорогие, белые и ровные, неспешно пошёл в мою сторону. В самом деле красивый, мелькнула мысль, такие женщинам нравятся. Крупное волевое лицо, широкая челюсть с ямочкой на подбородке, по-военному коротко подстриженные волосы.
А кольца и перстни, хоть и красивые и дорогие, но, думаю, служат ещё и некими амулетами.
— Вижу, — сказал он раскатистым красивым баритоном, — вы всегда начеку?
Я отмахнулся.
— Да пустяки, обычная предосторожность. Хотя стрелки у меня отменные. Двое держат вас на прицеле, остальные ваших спутников. Всё привычно, всё по уставу.
Всё же он, несмотря на беспечный вид, напрягся, улыбка чуть померкла, но голос держал таким же приветливым и приподнятым:
— Барон Дмитрий Иванович Гендриков из старшей ветви рода Гендриковых! Ваш сосед, услышал о новом владельце, поспешил засвидетельствовать своё почтение!
Не очень-то и спешил, пронеслось у меня в голове, двое суток собирал сведения и выстраивал линию, как ко мне относиться, и где можно нажать, иначе как жить, мы же в России, а не «Утопии» Томаса Мора?
— Барон Юрий Васильевич Вадбольский, — назвался я. — Прошу в дом. Кофе ещё не завезли, но вина пока достаточно.
Не дожидаясь ответа, сделал приглашающий жест в сторону входа в особняк. Он кивнул, мы с ним начали подниматься по ступенькам, за ним двинулись трое из сидевших с ним в авто.
Василий и Тадэуш синхронно сдвинулись, преграждая им дорогу скрещенными винтовками. Троица остановилась, один крикнул вслед хозяину:
— Ваше сиятельство!
Граф оглянулся, его взгляд остановился на скрещенных штыках.
— Любопытно, — протянул он. — Штык с кольцом?.. И можно, не снимая, даже стрелять?
— Проверять не советую, — ответил я сухо. — У меня прекрасные стрелки.
Он кивнул, крикнул телохранителям:
— Ждите у машин!
Я провел его в ближайшую из комнат на первом этаже, где сохранился обшарпанный стол и два полуразвалившихся кресла с содранной обивкой.
— Прошу вас, граф, — сказал я.
«Ваше сиятельство» употреблять не стал, звучит как-то не весьма, как будто я заявляю, что он ого-го как выше, и я это признаю. Хрен вам, признаю только равноправный разговор, а не младшего со старшим, да и старше он ненамного.
Он сел, царственно-пренебрежительным взглядом окинул обшарпанную комнату.
— Здесь же грабить нечего, что вы так осторожничаете?
— Береженого Бог бережет, — ответил я скромно. — Вы же почему-то захватили с собой одиннадцать бойцов?
Он пожал плечами.
— В лесах разбойнички шалят. Надо бы почистить.
Я сказал вежливо:
— Для этого меня ждали?
